Джерардо снова притянул ее к себе. В этот раз у нее не нашлось сил на сопротивление. Да и желания тоже не нашлось. Она трепетно прильнула к его груди, в которой, будто торопясь куда-то, гулко билось сердце. Джерардо провел рукой по ее волосам в попытке утешить. Слов не находилось, он мог подарить ей лишь немного нежности и молчаливого сочувствия.
Она плакала навзрыд, уткнувшись носом в его грудь. Давно она так не рыдала! Только, к ее великому изумлению, ей не было стыдно. Напротив, ей казалось, что она будто освобождается от чего-то гнетущего. Она в самом деле почувствовала облегчение, когда слезы иссякли. И только подняв, наконец, голову, она покраснела. На его темно-бордовой футболке красовалось мокрое пятно.
– Прости. – Даниэла шмыгнула носом.
– Это ты меня прости. Я даже предположить не мог…
– Ничего. И спасибо.
– Спасибо?! За что?
– Что вжился в роль носового платка, – кивнула она на пятно на его груди.
– Ерунда, – хмыкнул он. – Главное, чтобы роль сыграл хорошо.
Он все еще обнимал ее, но осознав это, резко убрал руки.
– Хочешь чаю? Какого-нибудь бодрящего? – предложил Джерардо, делая шаг назад.
– Бодрящий тебе нельзя. Тебе можно только лечебный, с травами, – немного грустно улыбнулась Даниэла.
– При чем тут я?! Ты можешь пить любой чай в свое удовольствие.
– А потом ты скажешь, что я жестокий доктор, режу без анестезии…
Джерардо усмехнулся, а потом тихо рассмеялся. В глазах засветилась нежность.
– Обещаю, что сегодня не стану тебя обвинять. Сегодня мы квиты. Я тоже, в какой-то степени резанул тебя без анестезии, хоть и невольно. А я ведь не хирург, даже не знаю, как приводить в чувство после таких экзекуций.
– Не знаешь? – Даниэла приподняла бровку. – Как видишь, ты сумел… – Уголок ее губ дрогнул в застенчивой улыбке.
Джерардо, напротив, перестал улыбаться. В глазах снова отразился непонятный шторм.
– Я поставлю чайник, – сказал он хрипло и решительно двинулся к столу.
За чаем в их общение вернулась непринужденность. Болезненных тем беседа не касалась, наоборот, став легкой и даже веселой. Даниэле совсем не хотелось уходить из квартиры брата. Хотелось до бесконечности сидеть с Джерардо на кухне и болтать обо всем на свете. Но ей нужно было возвращаться домой. К любимому мужчине.
Правда, Судьба, препятствовала этому возвращению: Даниэла встряла в пробку из-за аварии на трассе. Навигатор бодрым голосом сообщил, что стоять ей предстоит целый час, а объездных путей нет. Но потом налетела гроза, и время стояния в пробке значительно увеличилось, потому что случилась новая авария, перекрывшая движение.
Когда Даниэла вернулась домой, Алессио уже заснул прямо на диване в гостиной, так и не дождавшись ее.
Последующие дни выдались напряженными. Именно экстренных операций не было, но некоторые плановые пошли из рук вон плохо, а это, разумеется, выматывало. И морально, и физически. Алессио возвращался домой поздно, сил на выяснение отношений совсем не оставалось. Вообще ни с кем не хотелось разговаривать. На него накатила необъяснимая апатия, хотя он был уверен, что это всего лишь усталость.
Но это, разумеется, было не так.
Душу раздирали на части противоречивые чувства. Алессио пытался нащупать хрупкое равновесие, но не получалось. Он старался мыслить разумно, но сердце не подчинялось, проявляя невероятную непокорность. Алессио безжалостно душил в себе чувства, запрещал себе контактировать с Лилианой. И в результате впал в тоску. Он не хотел верить, что в его жизнь нагрянула любовь, и продолжал себя убеждать, что надо всего лишь переждать бурю, когда эмоции утихнут, а главное – надо поговорить с Даниэлой и вернуть душевную близость и романтику, которые еще недавно наполняли их отношения.
Романтика… Это было так ново для Алессио! Он, который довольно рано окунулся в суровую жизнь медика, почти не познал легкость и чувство полета, какие дарит влюбленность. Учеба в институте съедала практически все время, которое обычно молодые люди тратят на свидания и общение с девушками. Ведь на факультет «Медицина и Хирургия» было очень сложно поступить! Когда все друзья готовились только к сдаче «
