Даниэла испуганно подскочила и обернулась, стыдливо прикрывая рукой грудь и низ живота. Увидев Алессио, она расслабилась и хотела спросить что-то, но слова повисли на языке от пристального взгляда синих глаз, полного неукротимой страсти.
– Не возражаешь, если мы примем душ вместе? – спросил Алессио ровным голосом, будто не бушевал внутри него никакой шторм. – Мы так давно этого не делали…
– Да… Неожиданно немного… – бессвязно пробормотала Даниэла. – Конечно, входи, – добавила она неуверенно, отступая в сторону.
Алессио нырнул под душ, словно под проливной дождь, и закрыл за собой дверцы. Горячие упругие струи принялись массировать плечи и шею. Алессио едва не застонал от удовольствия. Вода действовала расслабляюще, постепенно снимая напряжение, наполняя мышцы томной негой. Он подставил под струи голову, и через несколько мгновений почувствовал, что все мысли начали неспешно уплывать вместе с потоком воды.
Он положил руки Даниэле на бедра и провел ладонями по пылающей коже. Она успела прогреться под горячими струями и даже немного покраснела. Алессио подушечками пальцев пробежался по напряженной спине Даниэлы, наслаждаясь ощущениями: влажная кожа казалась шелковой и гладкой. Аритмия в груди стремительно нарастала. Алессио порывисто притянул Даниэлу к себе, кольцом сомкнул сильные руки на ее худеньких плечах и принялся целовать податливые губы. Вода хлестала плечи, обостряя наслаждение, струями стекала с мокрых волос, придавая поцелую непривычный вкус.
Даниэла отвечала на поцелуй, но робко, как в ту первую ночь, безвольно отдаваясь его нежности. А он чувствовал, что задыхается от неистового сердцебиения и эйфории, мощной волной встающей внутри него. Учащенно дыша, Алессио все ускорял ритм поцелуя – и вот они уже целовались так быстро, словно боялись куда-то опоздать, сталкиваясь носами, распаляясь все сильнее. Несмотря на жаркий пар, витающий в воздухе, Даниэлу начала бить дрожь. Она подрагивала в его объятиях, будто стояла на промозглом ветру.
Обхватив одной рукой ее за плечи, Алессио скользнул другой рукой по плавной линии позвоночника и остановился на округлой ягодице. Оторвавшись от мокрых чувственных губ, он заглянул в ее глаза замутненным страстью взором и улыбнулся. Глаза Даниэлы сияли взволнованным таинственным светом. Алессио явно хотел сказать что-то шутливое, но от ощущений, неукротимой волной накрывших его, перехватило дух, и с губ сорвалось лишь хриплое прерывистое дыхание.
В какой-то миг ему показалось, что сверкнула молния. Алессио дернулся, и вода, яростно льющаяся из душа, оглушила его. В ушах зазвенело, а тело пронзил невыносимо острый экстаз. Сердце билось на пределе своих возможностей, а кровь кипела в венах, сжигая их. Ощущения внезапно показались необъяснимо новыми. «
Эта мысль тенью мелькнула в мозгу Алессио, объятом пламенем страсти. Она даже не приняла четкие очертания и больше напоминала невразумительную, едва зарождающуюся идею, но, тем не менее, сумела обострить яркие и пронзительные ощущения, будто впрыснув в них порцию яда.
Алессио внезапно почудилось, что он сорвался в бездну.
Он задыхался.
Падение казалось бесконечным.
А эйфория стремительно сменялась отчаянием.
Алессио бродил по темному тоннелю. Ощупывая стены, он пытался двигаться вперед. Поверхность стен была приятной наощупь, словно шелковой, но в кромешной тьме не представлялось возможным разглядеть что-либо, и неизвестность нагоняла жуть. К тому же, время от времени неожиданно раздавались самые разнообразные звуки: то чьи-то вздохи, то смех, даже гудок трамвая однажды достиг его слуха. Правда все слышалось приглушенно, и Алессио почувствовал себя узником. Он отчаянно искал выход и не находил. Там, снаружи, кипела жизнь, а он был будто вырезанным из нее.
Несколько раз в конце коридора он видел блуждающий огонек. Алессио радостно устремлялся на свет, но тот мерк по мере его приближения, а потом и вовсе исчезал. Алессио начало казаться, что он никогда не выберется из этого лабиринта. Он шел куда-то вперед по кривому тоннелю, который даже не думал заканчиваться. В конце концов, все его тело начал бить озноб, но вскоре Алессио понял, что это не вокруг холодно, а внутри него образовался душевный холод. Холод одиночества. А еще чувство опустошения, оно ломало и выкручивало наизнанку.
Мелодичная трель будильника стала тем спасительным светом, который вывел из темного лабиринта. Алессио открыл глаза и тут же зажмурился. Озорной луч восходящего солнца бесцеремонно заглядывал в незанавешенное окно. Алессио облегченно вздохнул, но уже в следующее мгновение осознал, что чувство невыносимой пустоты никуда не исчезло. Он в страхе повернул голову. Даниэла лежала рядом, даже не пошевелившись от звука звонящего будильника.
