Хирургический выбор полностью

Алессио стоял и потеряно созерцал поверхность входной двери. Она была рельефной и деревянной, с характерными прожилками. Алессио пристально всматривался в нее, будто надеялся найти среди этих плавных линий вопросы на все ответы, наводнившие голову. Как жить дальше? Когда Даниэла собрала чемодан? Когда она решила уйти? Почему? К кому? Стоит ли позволять ей уйти или нужно броситься за ней и остановить? Их чувства в самом деле иссякли? Это окончательный разрыв? Или буря утихнет, и все вернется на круги своя? А, может, у Даниэлы кто-то есть? А он сам теперь, посмотрев правде в глаза, способен признаться, что влюблен в другую?

Обхватив руками чугунную голову, Алессио прислонился спиной к двери и закрыл глаза. Потом подскочил, будто ужаленный, в панике взглянув на часы. «Я ведь опоздаю на работу! – испугался он. – Надо мчаться в больницу, узнать, как чувствует себя вчерашняя пациентка». Но в тот самый миг ему вспомнились слова Луиджи, и Алессио понял, что сегодня у него выходной, и он совершенно напрасно встал в такую рань.

Алессио медленно подошел к дивану и буквально рухнул на него, будто силы покинули его окончательно. Мучительные размышления плотным туманом окутали и без того изнуренный мозг. Хронический недосып и усталость навалились всей тяжестью, и сознание постепенно померкло. Организм взял тайм-аут.

Телефонная трель прервала сон, лишенный сновидений. Алессио приоткрыл глаза. Ускользнувшая на несколько часов реальность снова вернулась во всей своей удручающей неотвратимости. Алессио показалось, что он лишь задремал, буквально минут на пять, – настолько живыми и острыми были ощущения, испытанные за разговором с Даниэлой. Алессио взглянул на телефон. Она ушла уже пять часов назад.

Телефон, меж тем, требовательно призывал ответить на вызов.

– Чао, Элиза, – произнес Алессио, изумившись, как охрип голос.

– Чао, Алессио! Как дела? – послышался в трубке звонкий голос сестры. – Ты что, заболел?

– Нет, все нормально, – вяло ответил Алессио.

– О, неужели? А кажется, будто ты себе нездоровое сердце от пациента пересадил. Так что там у тебя?

– Элиза, я страшно устал, дни выдались напряженные, – попытался Алессио придать своему голосу бодрости. – Я дремал.

Но сестру было сложно обмануть. Они девять месяцев жили в одном животе, а потом еще восемнадцать лет в одной комнате. У родителей имелась совсем небольшая квартира, и выделить каждому ребенку по личной комнате возможности не было. Зато брат с сестрой никогда не разлучались и научились без слов понимать друг друга.

– Много испорченных сердец? – полюбопытствовала Элиза, даже не извинившись, что разбудила брата, и Алессио уловил ироничную нотку в ее голосе.

– Да. Жизнь нынче такая. Стресса много, вот сердечки и не выдерживают… Вчера, например, у мамы беременной встало сердце…

– Ужас какой! – посочувствовала сестра. – Ну, а кроме этого? Что за разруха в личной жизни?

Алессио вздрогнул.

– Разруха? Не знаю, о чем ты говоришь, – постарался Алессио ответить невозмутимо.

– Как я понимаю, ты сегодня выходной? Приходите обедать? – внезапно сменила Элиза тему.

«То ли у меня мозг медленно работает, то ли у нее слишком стремительно…» – хмуро подумал Алессио.

– Нет, Эли, мне хочется отоспаться. Перекушу сам что-нибудь…

– Поняла. Я перезвоню, – сказала она и отключила связь

Алессио в недоумении уставился на телефон. Сестрица, конечно, всегда отличалась некоторой непредсказуемостью. По крайней мере, в их семье ходили рассказы о том, как мама или папа гуляли с детьми: он, Алессио, чаще всего, был наблюдателем, созерцателем и, увидев что-то интересное, целенаправленно двигался к привлекшему внимание объекту. Элиза за это время успевала обежать все лужи, несколько раз споткнуться, упасть, перепачкаться, а в последний момент резко поменять направление и рвануть совсем в другую сторону. «Столько лет прошло, а ничего не изменилось…» – подумал Алессио и, отложив телефон, устремил взгляд в безупречно белый потолок.

Голову снова окутал туман. Мысли вяло плавали в мозгу, и Алессио тщетно пытался в них разобраться и принять какое-то решение. Противоречивые чувства рвали на части.

В дверь позвонили.

Алессио встрепенулся и приподнялся. «Кто это может быть? Дани…? Решила вернуться? – обрадовался Алессио, но уже следующая мысль погасила его надежду: – Или пришла за вещами…».

Он поднялся и вялой походкой пошлепал открывать дверь. На пороге стояла Элиза.

– Ууууу, как все плохо, – протянула она и решительно вошла в дом. В руках она держала внушительных размеров бумажный пакет. – Я так и поняла, ты собрался уморить себя голодом в одиночестве. Даниэла ведь ушла от тебя?

– С чего ты взяла?! – изумился Алессио.

– Да это же ясно! Между вами уж несколько недель происходит какая-то ерунда. Но сегодня твой голос показался мне упавшим как никогда.