— Да какая разница. Доказать мы всё равно ничего не можем, — не отрывая взгляда от дороги, процедил Лёшка.
Самое обидное, что он был прав.
Отцовский магазин занимал первый этаж старенькой пятиэтажки, расположенной прямо на красной линии главного проспекта. Длинный, обклеенный огромными плакатами с изображением инструментов и строительных материалов, сейчас он был полностью изрисован черной краской с изображением свастики, матерных слов и проклятий. Раскуроченные металлические перила, измятая жестянка мусорного бочка, выбитая плитка на ступеньках и очень много народу.
Смотреть на всё это было страшно и больно. Ком встал у горла и хотелось закрыть глаза, чтобы этого ничего не видеть: разруху, вандализм и потерянное лицо отца, который уже вышел из машины и сгорбившись стоял у своего детища.
— Твою мать, — процедил Лешка, выбираясь.
Вылезла следом, но подойти к ним не решилась, продолжая стоять. Холодный ветер трепал волосы, шапку я забыла надеть. Руки потянулись к капюшону, когда сзади раздался окрик.
— Надо же столичная штучка явилась.
Морозов-младший стоял у огромного чёрного джипа, припаркованного чуть в стороне. Высокий, полный, во всём черном, с золотой цепью наперевес. Волосы были подстрижены под ёжик, усиливая неприятное впечатление вкупе с массивной челюстью и приплюснутым носом.
Наши его не видели, занятые осмотром и подсчётом урона.
Поправив куртку, я нехотя подошла ближе. Здесь у всех на виду этот отморозок ничего мне не сделает.
— Морозов, — холодно кивнула я, пряча руки в карманах куртки.
— Вика-Вика-Виктория, — насмешливо протянул он, осматривая меня с ног до головы поросячьими глазками. — Всё хорошеешь.
— Пришел полюбоваться на дело рук своих?
— Я тут не причём, крошка.
— Ну конечно, не в твоих правилах руки марать. Предпочитаешь отдавать приказы и стоять у руля.
— Есть доказательства? — спокойно уточнил он и плотоядно оскалился.
— Что тебе нужно?
— Я не знал, что ты в городе.
— А я должна была сообщить?
— Говорят, что за холодной внешностью скрывается очень горячий темперамент, — продолжил мужчина. — Давно хотел узнать, так ли ты темперамента.
— Пошёл к чёрту, — процедила в ответ и собралась уже уйти, когда, подавшись вперёд, он неожиданно схватил меня за руку.
— Куда собралась? Я еще с тобой не закончил.
— Руки убрал.
— Ты же понимаешь, что это лишь предупреждение и дальше станет только хуже? Но я могу уговорить отца передумать, если ты будешь хорошей девочкой. Послушной и кроткой.
Сомневаюсь, что его папочка согласится на подобное. А младшенький просто захотел под шумок получить не только магазин, но и поиметь недоступную дочку хозяина.
Ублюдок!
— Руки убери! — вновь процедила я.
На нас уже начали обращать внимание. Еще чуть-чуть и вмешаются родные, а мне этого не хотелось. Из машины уже выбрались два амбала и дело могло закончиться очень плохо.
Господи, если бы я знала, что этот урод запал на меня, то никогда бы не подошла. Ведь раньше даже намёка не было.
Ладонь, сжимающая локоть, усилила нажим, и я зашипела от боли. Ведь точно синяки останутся, и куртка не спасёт.
— Ты меня услышала? — прогрохотал Морозов-младший.
— Пусти!
Мне всё-таки удалось вырваться из захвата, отступить на шаг и презрительно оглядеть мужчину.
— Губу закатай, урод. У вас ничего не получилось и не получится. И на вас найдется управа.
— Стерва. Ничего, — зло усмехнулся мужчина. — Ты еще пожелаешь о своих словах. Я заставлю тебя пожалеть.
— Вика? — к нам спешил папа. — Вика, что происходит?
— Ничего, всё хорошо, папа, — поворачиваюсь к отцу, ответила я и попыталась улыбнуться.
Он не должен был увидеть страха в моих глазах. Даже намёка.
— Что ты ей сказал?
— Всё хорошо, — повторила я, перехватывая папу и уводя в сторону. — Пойдём. Не стоит с ним связываться.
Мы все понимали, что это лишь начало, предупреждение того, что дальше будет только хуже, намного хуже.
Оставалось только понять, что же делать дальше.
Время до вечера пролетело незаметно, и к ужину мы снова собрались все вместе, чтобы решить, что делать.
— Днём они не сунутся. Значит, ночь. Надо установить камеры, — сказала тётя, помешивая ложкой чай.
— Что они дадут? — вздохнула мама. — У нас стояло две. Их просто сломали. И новые ничего не дадут.
— Устроим дежурство? — предложил Андрей.
Он давно отвёз невесту и вернулся к нам, участвуя в общем обсуждении.
— Не выход, — покачала головой Дашка.
Сестрёнка прижималась к мужу и выглядела очень тихой и какой-то потерянной.
— Но почему? — удивился Лёшка.
— Потому что с них станется напасть, — поддержала я сестру. — Что ты один сможешь сделать против толпы? Пробьют голову, искалечат и ничего не сделаешь.
Я весь вечер доставала сотовый. Как же мне хотелось набрать номер Ника, поговорить с ним, но я понимала, что это глупо. Он ничем помочь не сможет и не должен он меня спасать. Но руки всё равно тянулись.
Вот и сейчас я снова открыла телефонную книгу, в сотый раз смотря на номер шефа.
«Ник, когда я стала так зависима от тебя?»
— И что тогда делать? Позволить им всё уничтожить? — спросил Андрей.
— И сдаться, — тихо ответил отец.
— Витя, что ты такое говоришь, — ахнула мама.
