— Теперь конкретно об Авдонине, — сказала Ольга Арчиловна. — Когда именно и какое количество шкурок ему было разрешено добыть?
— Сейчас посмотрим.
Гай достал из сейфа книгу наподобие бухгалтерской и перелистал.
— Вот, — остановился он на нужной странице.
— Можно, я запишу? — попросила следователь.
— Ради бога, — повернул ей книгу Федор Лукич.
Дагурова записала номер и дату разрешения. Три года назад, зимой, в январе, Авдонину было разрешено отстрелить трех соболей. Аналогичное разрешение было зарегистрировано и в позапрошлом году. Опять в январе. Третье (также на трех соболей) — и снова в январе этого года. И два раза летом. По одному соболю.
Последнее летнее разрешение было отмечено в воскресенье, 27 июля. В день гибели ученого. Эдгар Евгеньевич имел право отстрелить одного соболя и одну куницу-харзу.
Покончив с этим, следователь перешла к другому вопросу.
— Кучумовой выдавалось ружье? — спросила Дагурова.
— Разумеется. Ведь она долгое время была лесником, знаете?
— Да, знаю. Когда она его сдала?
Гай удивленно посмотрел на Ольгу Арчиловну.
— Как когда? Не сдавала…
— Но она же переведена на другую должность…
— Верно. Лаборант. А карабин остался за ней. — Гай усмехнулся: — Я не лесник, Алексей Варфоломеевич тоже, однако у меня и у него есть оружие, без него тут нельзя — тайга!
— А говорят, Кучумова в тайге обходится без оружия? — спросила следователь.
Гай усмехнулся.
— Аделина? Вы лучше у нее спросите, почему зверье ее обходит. И почему сквозь землю видит — тоже поинтересуйтесь.
— Хорошо. Имеются документы о выдаче Кучумовой карабина?
— А как же! Не столовая ложка или, к примеру, матрац. Оружие! — Гай снова полез в сейф. — Да и за какой-то там матрац или ложку надо расписываться…
Федор Лукич вынул другой гроссбух. И продемонстрировал документ, подтверждающий, что Кучумова Аделина Тимофеевна получила карабин «Барс-1», или, как его именуют между собой лесники, винтарь, семь лет назад. «Барс-1» одноствольный карабин калибра 5,6 миллиметра с магазином на пять патронов.
Дагурова переписала в блокнот дату выдачи и номер ружья.
Выйдя от Гая, Ольга Арчиловна заметила во дворе участкового инспектора запыленный мотоцикл и зашла к Резвых. Капитан только что приехал. Олимпиада Егоровна накрывала на стол. Пригласила и Ольгу Арчиловну. Но она отказалась.
Арсений Николаевич повел ее на служебную половину.
— Соболиные шкурки, что изъяли в райцентре, — обе наши, — сообщил он.
— Хотите сказать — кедровские?
— Вот именно. У зверей, как у людей, родственники имеются. Только у животных семья большая, на целую округу… На брюшке у наших, к примеру, мех светлее в определенном месте… Одна шкурка добыта зимой, а другая — неделю назад. Как я и говорил вам.
Ольга Арчиловна задумалась.
— Что вас смущает? — спросил капитан.
— Зимняя шкурка. Летняя — это понятно. Авдонин мог успеть отстрелить соболя в воскресенье…
— А меня смущает и летняя, — сказал капитан. Дагурова вопросительно посмотрела на Арсения Николаевича. — Охотник, говорят, он был неважный, я с лесником толковал. Больше форсил. Охотничьи куртки разные заграничные, ружье особенное. Да вы сами видели его ружье… А когда ему надо было добыть соболя по разрешению, к лесникам обращался. Самому за две недели только одного соболя и удалось добыть.
— Неужели это так сложно?
— О, взять соболя — дело тонкое. Иной промысловик дней пять выслеживает одного-единственного зверька. Это зимой, когда и след на снегу, и соболь на своих привычных гнездовьях… А летом его очень трудно обнаружить, уходит от жары в гольцы, в сопки, где попрохладней. А там кедровый стланик как броня. Жирует себе привольно…
— Так что вы хотите сказать? — спросила следователь.
— Неувязка получается: охотник он аховый, а за каких-то три-четыре часа добыл соболя. Это летом-то! И асам такое не всегда удается.
— Считаете, что и летнюю шкурку ему кто-то добыл?
— Наших лесников он не просил.
«Еще одна загадка», — подумала следователь и обратилась к Резвых:
— У меня тоже противоречивые сведения, — сказала она. — Аделина говорит, что сдала карабин, Гай утверждает — не сдавала. Кому верить, не знаю.
— А по документам?
— Есть расписка Кучумовой в получении ружья. И только.
— Это серьезная штука, — подумав, сказал Резвых. — Очень серьезная… В списке винтарей, которые проверял Артем Корнеевич, ее карабина нет? У нее был «Барс-1», а у всех остальных лесников ТОЗ-17.
— Не помню. Список в деле, а оно у Новожилова. Знакомится с ним.
— А-а. Не забудьте, посмотрите, может, Федор Лукич запамятовал. Забот у него много: люди меняются, он и выдает карабины, и обратно принимает… Аделине, сдается мне, тоже врать ни к чему…
— Не знаю, Арсений Николаевич, не знаю, — покачала головой Дагурова, вспоминая вчерашний визит Аделины, истинные побуждения которой до сих пор оставались для следователя неясны…
Вернувшись в «академгородок», Ольга Арчиловна первым делом посмотрела список. Среди ружей, побывавших на экспертизе, не было карабина «Барс-1», выданного семь лет назад Кучумовой.
— Что вас так насторожило? — поинтересовался прокурор-криминалист.
Ольга Арчиловна рассказала.
