— Спроси у Гая, куда он его дел! Спроси! Я видела мой винтарь у него в мастерской!
— Когда? В какой мастерской?
— В воскресенье! Когда Авдонина застрелили… А мастерская у него в Турунгайше… Чучела там свои делает… Домик с решетками видели? Коричневый такой…
Дагурова вспомнила: тот домик стоит несколько в стороне от других домов на центральной усадьбе.
— Почему вы думаете, что это именно то ружье? — спросила Дагурова.
— Сразу отличу. У них ТОЗы, а у меня «Барс» был. Да и по ремню вижу. Сама плела. Из замши… Я два раза в неделю обязательно убираюсь в гаевской мастерской. Полы мою, пыль вытираю… Винтарь в воскресенье висел.
— Вы это точно помните? — спросила Дагурова, глядя прямо в глаза Кучумовой.
Та ничего не ответила. Только усмехнулась.
— Хорошо, пойдемте, — сказала Дагурова, поднимаясь. — К Гаю пойдем.
Кучумова покорно согласилась.
Ольга Арчиловна прихватила свои записи, а также магнитофон. Шли они быстро. Молчали. Следователь изредка бросала взгляд на спутницу. Аделина вдруг остановилась.
— Ты мне не веришь. Лукичу поверишь! — сказала она зло.
— С чего вы это взяли? — не сдержавшись, сердито спросила Дагурова.
— Танцевала с ним! Шепталась…
«Господи», — вздохнула Ольга Арчиловна, вспомнив вечер, когда они сидели у Гая за праздничным столом, отмечая день рождения Марины.
— О чем вы говорите, Аделина Тимофеевна? У меня муж… Между прочим, ровно неделю назад мы сыграли свадьбу. — Ольга Арчиловна удивилась, зачем она говорит это Кучумовой. — А вы что же, приревновали? — спросила Дагурова. — Глупо. Смешно и глупо… У вас что-нибудь с Федором Лукичом?
— Было, — глухо ответила Аделина.
— Что? — вырвался у Ольги Арчиловны неуместный вопрос.
— То, что бывает между мужчиной и женщиной, — спокойно и серьезно ответила Аделина, продолжая смотреть прямо перед собой. — Только никто не знал. Больше всего Лукич боялся, что Чижик узнает. Ночью приходил. Как филин.
«Как же, не знали, — усмехнулась про себя Дагурова. — Все жители Турунгайша, в том числе и Чижик».
— Почему вы не поженились? — сыграла в наивность Ольга Арчиловна.
Кучумова покачала головой. Плечи у нее скорбно опустились.
— Не предлагал, — тихо ответила она.
— А если бы предложил?
— Теперь я бы не пошла.
— Почему?
Аделина некоторое время шла молча, видимо борясь сама с собой: открыться или нет? И эта борьба не ускользнула от взгляда Дагуровой.
Кучумова на ходу сорвала веточку, перекусила ее сильными белыми зубами и несколько раз мельком посмотрела на Дагурову, словно оценивая, заслуживает ли она, чтобы ей доверили нечто сокровенное. И решилась:
— Когда Лукич приехал сюда — другой был. Злой, горячий. На работу набросился как волк. Кому-то доказать хотел… Рассказал: жена умерла, осталась дочь. Решила Лукичу помогать во всем… Потом поставил на первый обход лесником. Все делала, что просил. Гости приезжали, готовила, стирала…
«И держала язык за зубами, как Кудряшов», — подумала про себя следователь.
— Год прошел, говорю Лукичу: переведи на другой обход, — продолжала Аделина.
Ольга Арчиловна бросила на нее вопросительный взгляд, а у самой в голове мелькнуло: «Значит, не понравилось быть глухонемой?»
— Он говорит: побудь еще немного, хорошую замену найдем, переведу… Приезжает как-то из Москвы человек. Ревизор, что ли…
По тому, что Аделина стала говорить скороговоркой, Ольга Арчиловна поняла: подходит к самому главному.
— Гай просит: надо хорошо встретить, — продолжала Аделина. — Чтобы гость уехал довольный. Очень, мол, нужный человек. Я все приготовила. Лукич весь вечер с ним сидел. Потом собрался уходить, а мне говорит: останься, вдруг гостю что-нибудь понадобится…
— Где это происходило? — спросила Дагурова.
— В доме, где сейчас Кудряшовы… А я всегда в своем домике жила. Даже когда была лесником на первом обходе. На ночь домой приходила. А в тот раз осталась. — Аделина вздохнула. — Гость стал всякие намеки делать, хвалить, что я красивая. Я сразу ему: ничего не выйдет. Умный оказался, шутками отделался. Я Лукичу ни слова. Но вижу, недовольный… Потом еще один приехал. Из области. Но тоже большой человек. Лукич снова попросил меня остаться… Этот выпил сильно, нахальничать полез. Я оттолкнула его, домой убежала. Он проспался, на следующий день прощения просил… Не знаю, что он сказал Лукичу, но Гай меня почему-то похвалил. — Аделина горько усмехнулась. — Наверное, подумал, у меня с ним что-то было… И отсюда солнце ушло, — показала она на левую сторону груди. — Лукичу перестало светить. Когда Гай пришел ночью, я сказала: больше не ходи…
Аделина замолчала.
— Вот вы сказали, Гай другой был, — осторожно спросила Дагурова. — В каком смысле?
— Теперь не тот, — сердито произнесла Кучумова.
— Почему вы так думаете?
Аделина пожала плечами. Но объяснять не стала. Дагурова поняла: больше от нее ничего не добьешься.
«Сложная штука — отношения между мужчиной и женщиной, — думала Ольга Арчиловна. — Может быть, сводничество — плод ее воображения? Не очень-то похоже на Гая. И сдается, не погасли у Аделины к нему чувства. Ревнует — значит, любит. А он?»
