Благо что к директору Ольга Арчиловна пришла не просить о чем-либо, а с официальным допросом. Ее интересовали туристы, побывавшие в день убийства Авдонина в заповеднике, о которых узнал участковый инспектор.
Гай достал журнал посещений и, листая его, рассказывал о четырех ребятах, зашедших в воскресенье к нему около шести часов вечера. Все были одеты по-походному –
в штормовки, кеды, с рюкзаками. Бородатые, загорелые и обветренные. У одного из них за спиной болталось расчехленное ружье.
По словам Федора Лукича, он был занят делами, а парням, видимо, это было невдомек. Сначала спросили
Меженцева, а узнав, что его нет в заповеднике, пристали с расспросами о красном волке, о котором сам директор рассказать ничего не мог. Затем подсунули Гаю чудную бумагу, якобы путевой лист. На самом деле это была какая-то филькина грамота, но, чтобы отделаться от назойливых посетителей, Федор Лукич поставил штамп и число.
Короче, эти туристы, по его мнению, вели себя весьма странно.
– Вот, – показал он следователю нужную страницу журнала посещений, отчеркнув ногтем размашистую запись: «Были в заповеднике Кедровом 27 июля». А фамилия подписавшегося скорее всего читалась Любомудрый. В
графе, откуда они прибыли, стояло – МП-594… Наверное, номер войсковой части, – предположил Гай.
Он несколько смутился, когда Ольга Арчиловна сказала, что это не войсковая часть, а мостопоезд, и скорее всего на строительстве БАМа. Директор стал оправдываться и заверять Дагурову, что бамовцев в заповеднике всегда встречают радушно. Надо было ребятам представиться по форме…
Следователь спросила, что они делали, куда направлялись. Федор Лукич сказал, что из конторы он вышел вместе с ними и увидел, что трое парней пошли в сторону райцентра. Они еще обернулись, помахали не то ему, Гаю, не то своему товарищу, который отправился в противоположном направлении, в тайгу. Этот четвертый и был как раз с ружьем. Ольга Арчиловна попросила описать его подробнее.
«Действительно, странные ребята, – размышляла следователь, сопоставляя такие факты, как упоминание Меженцева, интерес к какому-то красному волку, о котором, кстати, она сама ничего не слышала, их путевой лист, вернее, «филькину грамоту», как выразился Гай. Но главное – один из них не пошел в Шамаюн. С какой целью остался этот четвертый, который был с ружьем? А через три часа был убит Авдонин».
Непонятное всегда настораживает. По утверждению
Федора Лукича, у этого самого Любомудрого борода клинышком, а чуть повыше правой брови небольшой шрам. С помощью Гая Ольга Арчиловна составила словесный портрет Любомудрого.
Напоследок Дагурова спросила у директора, почему раньше он ничего не говорил ей об этих туристах. Это было важно.
– Если бы я знал, что это для вас важно, – развел руками
Федор Лукич. – Да вы и не спрашивали…
Вернувшись в «академгородок», Дагурова застала
Меженцева за работой. Он сидел за письменным столом, обложенный книгами, справочниками, дневниками лесников, карточками наблюдений за животными. Перед
Алексеем Варфоломеевичем стояла раскрытая портативная пишущая машинка. Как показалось следователю, профессор все еще находился в мрачном состоянии, причиной которого являлась невольно она.
Ольга Арчиловна поинтересовалась, есть ли у Меженцева знакомые на БАМе. Он немного оживился и стал рассказывать, как принимал участие в разработке рекомендаций по хозяйственному освоению территорий, примыкающих к магистрали, назвал несколько фамилий крупных ученых, которые проектировали отдельные участки дороги, вели геологические изыскания. Немало его друзей до сих пор ведут исследования, как повлияет на окружающую среду сооружение и эксплуатация БАМа. Но все это было не то. Среди строителей, а тем более с какого-то мостопоезда 594 он знакомых припомнить не мог. И
фамилия Любомудрый Алексею Варфоломеевичу ничего не говорила. А когда Ольга Арчиловна упомянула о красном волке, Меженцев едва не вскочил со стула.
– Красный волк? Где встречали? Когда? Кто? – набросился он на следователя с вопросами.
– Да нет, – сказала Дагурова, – какие-то туристы спрашивали, водится ли он здесь и что это за зверь.
– Понимаете, наши ученые, и в частности Юдаков и
Бромлей, утверждают, что в Приморье он исчез. Но есть сведения, что на юге Приморского края красного волка встречали. И совсем недавно! Представляете, какая ценность для наук, если еще сохранилась хоть самая маленькая популяция! Правда, хищник этот беспощадный. Охотился с умом: не в одиночку, а стаей. Одни волки преследуют жертву, а другие бегут наперерез! Прямо скажем, пятнистым оленям они наносили катастрофический урон… И все же грустно становится, когда исчезает какой-нибудь вид.
Такое ощущение, что природа беднеет, теряет свое бесконечное разнообразие, на котором на самом деле строится ее равновесие…
Алексей Варфоломеевич вновь помрачнел и вдруг перешел к тому, что не давало ему покоя со вчерашнего их разговора, когда они возвращались от Гая.
