Признаться, я и видел-то его всего два-три раза. Даже поговорить не пришлось по-настоящему… По-моему, он был энергичный, мыслил современно, масштабно. Я сужу по его работам… Главное качество, которое мне понравилось в Авдонине, – уж кем-кем, а кабинетным ученым его никак нельзя было назвать. Много ездил, предмет своих исследований знал не только по книгам… – Меженцев задумался. – В общении простой, не кичился своей столичностью. А то, знаете, иные приезжают из Москвы – нос до потолка… Я читал его последнюю работу – она мне понравилась. Его рекомендации заслуживают внимания. А
главное – он знал соболя не понаслышке. Болел за наше дело. Собирался даже подготовить специальную докладную записку об усилении борьбы с браконьерами и статью в центральную печать. Правда, если бы он знал о «художествах» Кудряшова, этого защитника природы, и использовал этот пример в своей статье, я думаю, что и нам бы с Федором Лукичом не поздоровилось…
После разговора с Меженцевым Дагурова вновь мысленно вернулась к тем показаниям Кудряшова, где он рассказывал о развлечениях в заповеднике именитых и неименитых гостей.
Пусть это не имеет отношения к расследованию убийства Авдонина, но нужно зафиксировать конкретные случаи нарушений. И материал по браконьерству выделить в отдельное производство. Им чуть позже займется она сама.
А если не сможет – то другой следователь. Во всяком случае, посоветоваться об этом в прокуратуре области необходимо.
А то, что ей самой надо ехать в область, Ольга Арчиловна уже поняла совершенно ясно: пока не допрошены
Груздев и его спутники, в следствии будет «белое пятно».
Их и так предостаточно.
Что касается Любомудрого и других трех туристов –
ими займется капитан Резвых.
Мостопоезд, на котором работали ребята, побывавшие в заповеднике в воскресенье, в день убийства Авдонина, действительно находился на одном из участков БАМа.
Арсений Николаевич выехал из дому в шесть утра, намереваясь добраться до цели своей поездки к обеду. Дорога предстояла нешуточная – более трехсот километров. Накануне он проводил в аэропорту Шамаюна следователя
Дагурову и эксперта-криминалиста Веселых. Артем Корнеевич вез в областную лабораторию судебных экспертиз на исследование отстрелянные пули из карабинов ТОЗ-17, взятых у всех работников заповедника. Операция была проведена под видом инвентаризации ружей. Хотя, наверное, мало кто из лесников поверил этому.
Верный Иж, тщательно подготовленный к броску на стройку века, как пишут о БАМе газеты, оставлял позади километр за километром, а капитан все чаще поглядывал на небо. Проезжая специально мимо озера Нур-Гоол, капитан посмотрел на стайку лотосов, жавшихся к берегу. Их венцеобразные лиловато-розовые лепестки были сомкнуты –
значит, быть дождю.
Дождь начался, едва участковый инспектор отмахал первые пятьдесят километров. Теплый, летний дождь, благодать для огорода и сада, однако, досадная помеха мотоциклисту… Скорость пришлось снизить чуть ли не вдвое. Места, по которым он ехал, были родные, знакомые.
И названия, которые у человека, услышавшего их впервые, вызвали бы улыбку, Арсения Николаевича не удивляли.
Падь Собачья Ноздря, сопка Батенька, речка Сухонка…
К обеду он добрался до большого села Комарики, в котором ему как-то пришлось участвовать в задержании опасного рецидивиста, вооруженного до зубов. Брали преступника у его подружки, и Арсений Николаевич разыграл пьяненького мужичка, заплутавшего после вечеринки. Все прошло как по маслу, задержанный не успел произвести ни единого выстрела.
Вспоминая теперь эту историю, Резвых старался в деталях продумать свое поведение у строителей. Открываться, кто он и зачем явился, Арсений Николаевич не хотел: это могло насторожить и, чего доброго, спугнуть
Любомудрого. С другой стороны, разыгрывать бог весть какую роль тоже не к месту. Вполне возможно, что четверо ребят, посетивших Кедровый, – хорошие парни. Гора с горой не сходится, а человек с человеком…
С преступником потом не стыдно сойтись при погонах и звездочках, а вот с честным человеком…
Можно было, конечно, выдать себя за родственника кого-нибудь из строителей, разыскивающего внука или внучку, сбежавших на БАМ. Но Арсений Николаевич нашел, как ему показалось, отличное решение. Он был депутат поссовета. А депутату до всего дело. И до культуры в том числе. И вот он приехал пригласить кого-нибудь из звонкоголосых парней и девчат в гости к работникам заповедника. Если он провернет и эту операцию, председатель исполкома спасибо скажет.
Ну а уж как будут развиваться события, дело техники.
Оперативник не бюрократ: решения он не согласовывает, а принимает тут же…
Свой мотоцикл Арсений Николаевич оставил у импровизированного поста ГАИ, километрах в трех от поселка, в котором жили рабочие мостопоезда 594. Молоденький лейтенант-гаишник вкратце сообщил, что это подразделение Бамтоннельстроя, ребята там, как на подбор: молодые, отчаянные и «грызут дырку» в гранитном хребте, перегородившем путь трассе, словно кроты в рыхлой земле.
