Они посмотрели видеозапись, сделанную сегодня в распадке.
– Не сходится, – твердо сказала Ольга Арчиловна. – Все факты говорят: выстрел был с противоположной стороны.
Заключения экспертов, расчеты Веселых…
– Верно. Расхождение существенное, – согласился Аркадий Степанович. – Неужели Флейта сознательно вводил вас в заблуждение?
– Не знаю. Поймите, я не имею на руках заключения психиатра. Что он ненормальный или прикидывается таковым, видно даже не врачу. Может, врет, а может, забыл.
А возможно, и подучил кто-то. По-моему, он очень легко внушаемый… Ведь врачи не могли спутать входное отверстие с выходным?
– Здесь я пас, – поднял руки Новожилов. – Простите, Ольга Арчиловна, но я хотел обратить ваше внимание на кое-какие огрехи в процессе следствия. Только без обиды…
– Что вы, Аркадий Степанович. Дело есть дело. Я
только буду рада…
– Ну и отлично. Скажите, откуда возникла первоначальная версия? То есть убийство на почве ревности?
– Это не моя версия, – горячо возразила Дагурова. –
Бударин, посылая меня сюда, так и сказал: убийство на почве ревности и преступник признался.
– Позвольте…
– Знаю, что вы хотите сказать. – Ольга Арчиловна села за стол и стала что-то нервно черкать на бумаге. – Мол, на что своя голова? Тут признаюсь: надо было все сразу подвергать сомнению.
– Очень хорошо, – улыбнулся прокурор-криминалист. –
Вы это сами сказали за меня… Второе. Вам Осетров сообщает важнейший факт – Авдонин нес мешок. Вы его игнорируете.
– Не игнорирую. Я рассуждала так: Осетров в сумерках не очень разглядел. Может, капюшон принял за мешок или еще что… Думаю, не главное…
– Дорогая Ольга Арчиловна, поверьте моим сединам, когда приступаешь к делу, трудно определить, где главное, а где мелочь. Думаешь, пустяк, ерунда, а к концу выясняется, что главное. И наоборот. Но только в конце. Может, и мешок окажется мыльным пузырем. А сейчас… – Новожилов встал и заходил по комнате. – Вы со мной согласны?
– Пожалуй, – не очень уверенно ответила следователь.
– Хотите вы или нет, все равно придете к этому мешку, из которого Флейта вынул две шкурки и в котором, по его словам, их было много.
– Теперь-то я это понимаю, вернее, чувствую, – сказала
Дагурова. – Но обстоятельства…
– Знаю, знаю, дорогая Ольга Арчиловна, – успокоил ее
Новожилов, – вы перелопатили много материала, глубоко копнули. Читаю бумаги, а вижу людей. – Заметив, что следователь улыбнулась похвале, Новожилов тоже улыбнулся. – Погодите радоваться. Всех вижу, кроме Авдонина… Личность убитого – увы, – развел руками Новожилов.
– Этим надо было заняться тоже незамедлительно. Навести справки, кто он и что… Делать такие дорогие подарки молоденькой девушке, почти девочке… Кажется, ее здесь все называют Чижиком?
– Да. Это Марина Гай.
– Вот именно. Ей покупать дорогие иностранные магнитофоны…
– Холостяк. Кандидат наук, доцент…
– Ну сколько он получает в месяц? Самое большее –
триста двадцать рублей. Не разгуляешься.
– Заграничные командировки. А там – валюта…
– Нас завораживают слова: заграница, валюта… Один мой приятель недавно побывал в заграничной командировке. Чтобы привезти жене кожаное пальто, экономил на еде. Ольге Арчиловне стало немного обидно: к тому, о чем говорил Новожилов, она уже подбиралась сама. Целую неделю, день за днем, ночь за ночью, ибо и во сне ее не оставляли мысли о деле. Но обижаться на Аркадия Степановича она не имела права. У него колоссальный опыт, знания. И интуиция, а в ней тоже опыт, только спрессованный. И в конце концов, Новожилов приехал помочь ей.
В его доброжелательности она не сомневалась.
Они просидели до вечера. Потом пришел Меженцев, весь день проведший в седле: объезжал заповедник. Несмотря на усталость, Алексей Варфоломеевич пригласил
Ольгу Арчиловну и Новожилова на чашку своего фирменного чая. Профессор был расстроен: на дальнем обходе обнаружил два заряженных капкана. К счастью, пустых…
И с десяток изуродованных, очищенных от шишек кедровых деревьев.
– Наглеет браконьер! – возмущался Меженцев. – Даже присутствие здесь прокуратуры его не пугает. Рвут, топчут, калечат. Неужели люди не могут понять, что с природой не надо бороться… Ее надо понимать и любить… И любить не только соболя или горностая, но и каждого зайца… Не только дуб или березу, но и каждый кустик, каждую травинку. Ведь все они дают нам кислород… И красоту! Без живой зелени человек задохнется, а без красоты умрет еще раньше… Неужели люди не могут понять этой простой истины? Могут! Должны!
– Что вы предлагаете? – спросил Новожилов, видимо желая продолжить начатый разговор.
– По-моему, предлагать должны вы, законники, – с вызовом ответил профессор. – Дальше терпеть нельзя.
Потому что наказание смехотворно, штрафы мизерные, не соответствуют убытку. Это очень серьезно!
– Я понимаю, вы болеете за свое дело… – попытался смягчить натиск Аркадий Степанович.
– При чем здесь мое личное отношение? – вспыхнул
Меженцев. – Сколько получит вор, забравшийся в ювелирный магазин и укравший золотое кольцо?
– Примерно до пяти лет лишения свободы.
