Дерево, к которому она прислонялась, задрожало, как от штормового ветра. Серебристые листья дождем посыпались вниз; поблескивая, как только что отлитые монетки, они кружились в солнечном свете.
Достигнув высшей точки, Катинка закричала так, что в желтых утесах над ними раздалось эхо.
Катинка неслась вниз по склону, как фурия, летя на крыльях северо-западного ветра, внезапно разыгравшегося в солнечном зимнем небе. Ее волосы выбились из-под шляпки и летели за ней, как сияющее знамя, полощась и путаясь на ветру. Кобыла скакала так, словно за ней гнались львы. Когда они добрались до верхнего виноградника, Катинка заставила ее перепрыгнуть через высокую каменную стену и взлетела над ней, словно ястреб.
Она галопом проскакала через сад к конюшне. Неторопливый Ян повернулся, чтобы посмотреть на нее. Растения, которые он так лелеял, были вырваны с корнем, измяты и разбросаны копытами кобылы. Когда Катинка промчалась, Неторопливый Ян наклонился и поднял один искалеченный стебель. Поднеся его к губам, он осторожно укусил растение, пробуя его сладкий сок. Он не испытывал негодования. Все то, что он выращивал, предназначалось для уничтожения, точно так же как человек рождался для того, чтобы умереть. Для Неторопливого Яна только способ умирания имел значение.
Он посмотрел вслед кобыле и ее всаднице и ощутил те же самые почтение и благоговение, какие всегда охватывали его в тот момент, когда он освобождал одного из своих маленьких воробышков от земного существования. Он думал обо всех проклятых душах, умерших под его руками, как о своих маленьких воробьях. В тот самый первый раз, когда он увидел Катинку ван де Вельде, он полностью подпал под ее чары. Ему казалось, что он всю свою жизнь ждал именно эту женщину. Он опознал в ней те же самые мистические свойства, что управляли его собственной жизнью, но знал, что в сравнении с ней он просто первобытный ползучий червь.
А она — жестокая и недостижимая богиня, и он ей поклонялся. И измятые растения были подобны жертве, принесенной этой богине. Он словно возложил их на ее алтарь, а она их приняла. И Неторопливый Ян почти до слез был тронут ее снисходительностью. Он моргнул своими странными желтыми глазами, и впервые они отразили его чувства.
— Прикажи мне, — выдохнул он. — Нет ничего такого, что я не сделал бы для тебя…
Катинка на полном ходу остановила кобылу на подъездной дороге перед парадным входом в резиденцию и спрыгнула на землю, когда животное еще двигалось. Она даже не бросила взгляда в сторону Эболи, который быстро спустился с террасы, подхватил поводья и повел кобылу к конюшням.
А он тихо заговорил с лошадью на языке лесов:
— Она заставила тебя истекать кровью, малышка, но Эболи тебя вылечит…
Во дворе конюшен он расседлал кобылу, насухо вытер ее потные бока, несколько раз медленно провел по кругу, потом напоил и уже после этого поставил в стойло.
— Глянь-ка, как ее хлыст и шпоры тебя порезали… Она просто ведьма, — шептал Эболи, смазывая углы рта кобылы целебным бальзамом. — Но Эболи здесь, он тебе поможет, он о тебе позаботится.
Катинка быстро шла по комнатам резиденции, тихонько напевая себе под нос, ее лицо сияло после свидания. В своей спальне она позвала Зельду и тут же, не дожидаясь, пока придет старая горничная, сорвала с себя одежду и оставила ее лежать кучей в середине комнаты. Зимний воздух, проникавший сквозь жалюзи, охватил холодом ее тело, влажное от пота и страсти.
— Зельда, где ты? — снова крикнула Катинка.
Когда горничная быстро вошла в спальню, Катинка обернулась к ней:
— Боже, да где же ты была, ленивая старая кошелка? Закрой окна! Моя ванна готова или ты снова спала перед камином?
Но в ее словах не слышалось обычного яда, и, когда она уже лежала в горячей душистой воде в керамической ванне, доставленной из каюты галеона, она тайком улыбалась самой себе.
Зельда хлопотала вокруг ванны, поднимая золотые пряди волос хозяйки над душистой пеной и закалывая их на макушке, натирая плечи Катинки мыльным лоскутом.
— Да не суетись ты! Оставь меня в покое ненадолго! — властно бросила Катинка.
Зельда уронила лоскут и, пятясь, вышла из туалетной комнаты.
Катинка какое-то время просто лежала в воде, продолжая напевать, время от времени поднимая над пеной то одну ногу, то другую, рассматривая свои изящные лодыжки и розовые пальчики. Потом ее внимание привлекло какое-то движение в запотевшем зеркале, и она села, недоверчиво всмотревшись в небо. А потом встала и вышла из ванны, набросив на плечи полотенце. Роняя на пол капли, она тихонько подкралась к двери спальни.
То, что она заметила в зеркале, оказалось Зельдой, собиравшей с пола пропотевшую одежду хозяйки. В этот момент старая женщина держала в руках белье Катинки, изучая пятна на нем. И пока Катинка наблюдала, Зельда поднесла белье к лицу и принюхалась, как старая собака, почуявшая вход в кроличью нору.
— Тебе нравится мужской запах, да? — холодно произнесла Катинка.
При звуке ее голоса Зельда резко развернулась лицом к хозяйке. Она спрятала белье за спину, а ее щеки побледнели, как пепел, когда она попыталась что-то сказать.
