Комната за дверью была хорошо освещена: здесь мерцала дюжина восковых свечей в подсвечниках; огонь слегка мигнул от порыва воздуха, ворвавшегося в открытую дверь. По одну сторону сидел за письменным столом Якобс Хоп, держа в правой руке перо; перед ним находились пергамент и чернильница. Он посмотрел на сэра Фрэнсиса с испуганным выражением. На его щеке пылал ярко-красный нарыв. Хоп быстро опустил взгляд, не в силах смотреть на пленника.
У дальней стены стояла дыба. Ее рама была сооружена из крепкого тикового дерева, а ложе было достаточно длинным, чтобы вместить даже самого высокого человека и растянуть его во всю длину. С обеих ее сторон находились здоровенные колеса, снабженные надежными воротами. У боковой стены напротив стола клерка-писца тлела жаровня. На стене над ней висели странные и страшные инструменты. Огонь испускал утешающее, приветливое тепло.
Неторопливый Ян стоял у дыбы. Его куртка и шляпа висели на колышке за его спиной. А на нем был кожаный фартук кузнеца.
Подъемный блок крепился на потолке, и с железного крюка на его конце свисала веревка. Неторопливый Ян ни слова не произнес, пока стражи вели сэра Фрэнсиса к центру комнаты и продевали крюк под кандалы на его запястьях. Мансеер натянул веревку через блок так, что руки сэра Фрэнсиса в конце концов оказались поднятыми высоко над его головой. Хотя обе его ноги пока что твердо стояли на полу, он оказался совершенно беспомощен. Мансеер отсалютовал Неторопливому Яну, а потом увел своих людей из комнаты и закрыл за собой дверь. Толстые настенные панели из тикового дерева не пропускали наружу ни звука.
В полной тишине Хоп шумно откашлялся и прочитал копию приговора, вынесенного сэру Фрэнсису судом компании. Он отчаянно заикался, но в конце положил документ на стол и выкрикнул:
— Видит Бог, капитан Кортни, мне хочется оказаться за сотню лиг от этого места! Я не для этого нанимался в компанию! Умоляю, не сопротивляйтесь допросу!
Сэр Фрэнсис ничего не ответил, он просто решительно посмотрел в глаза Неторопливому Яну. Хоп снова взял пергамент, и его голос дрогнул, когда он прочитал:
— Вопрос первый: известно ли пленнику Фрэнсису Кортни, где находится груз, исчезнувший с галеона «Стандвастигхейд», хотя он должен был там находиться по судовой декларации?
— Нет, — ответил сэр Фрэнсис, все так же глядя в желтые глаза перед собой. — Пленный ничего не знает об упомянутом вами грузе.
— Умоляю вас передумать, сэр! — хрипло прошептал Хоп. — Я в трудном положении. У меня расстройство желудка.
Для людей, находившихся на продуваемых ветром строительных лесах, часы протекали мучительно медленно. Все то и дело оглядывались на маленькую незаметную дверь под крыльцом арсенала. Оттуда не доносилось ни звука, там не было заметно никакого движения… и вдруг, уже в середине холодного утра, когда снова полил дождь, эта дверь резко распахнулась и во двор выскочил Якобс Хоп. Он, спотыкаясь, подбежал к коновязи для офицерских лошадей и повис на одном из железных колец, словно ноги его не держали. Ему, похоже, было наплевать на людей вокруг, он просто стоял, тяжело дыша, как человек, которого только что вытащили из воды.
Все работы на стенах тут же остановились. Даже Хьюго Бернард и его надсмотрщики подавленно замерли, глядя вниз на несчастного маленького клерка. А Хоп под общими взглядами согнулся пополам, и его вырвало. Он отер губы тыльной стороной ладони и бросил по сторонам дикий взгляд, словно ища путь к бегству.
Потом, оторвавшись от коновязи, он помчался через двор и вверх по лестнице, к комнатам губернатора. Один из стражей в верхней части лестницы попытался остановить его, но Хоп закричал:
— Я должен поговорить с его превосходительством!
И рванул мимо стражника.
Он без доклада влетел в приемную губернатора. Ван де Вельде сидел во главе длинного полированного стола. Четверо бюргеров из города сидели по обе стороны стола, и губернатор смеялся каким-то их словам.
Но смех замер на его жирных губах, когда на пороге возник дрожащий Хоп со смертельно бледным лицом, с полными слез глазами. Его башмаки были перепачканы рвотой.
— Да как вы посмели, Хоп?! — прогремел ван де Вельде, поднимая над креслом свою тушу. — Как вы посмели вот так ворваться сюда?
— Ваше превосходительство, — забормотал Хоп, — я не могу этого делать! Я не могу вернуться в ту комнату! Прошу, не настаивайте! Пошлите туда кого-нибудь другого!
— Вернитесь туда немедленно! — приказал ван де Вельде. — Это ваш последний шанс, Хоп! Предупреждаю: вы будете исполнять свой долг как мужчина или вы поплатитесь!
— Вы не понимаете… — Теперь Хоп уже рыдал, не скрываясь. — Я не могу! Вы же не представляете, что там творится! Я не…
— Вон! Немедленно уходите или с вами обойдутся так же!
Хоп медленно попятился, а ван де Вельде продолжал орать ему вслед:
— Закройте за собой дверь, червяк!
Хоп, спотыкаясь, как слепой, прошел обратно через двор, и по его лицу текли слезы. Перед маленькой дверью он остановился, явно собираясь с силами. Потом вошел внутрь и исчез из вида молчаливых наблюдателей.
