Эболи и Сакиина занимались последними приготовлениями, не допуская того, чтобы их хлопоты или волнения оказались замеченными кем-то в доме. Темные глаза постоянно наблюдали за всем, что происходило в жилищах рабов, и Эболи и Сакиина никому не доверяли, особенно теперь, когда приближался назначенный день. Сакиина постепенно собрала все, что просил Хэл, и добавила еще кое-что от себя, такое, что, как она знала, непременно им понадобится.
За день до запланированного побега Сакиина вызвала Эболи в главную жилую часть резиденции, куда прежде ему входить не разрешалось.
— Мне нужна твоя сила, чтобы передвинуть резной шкаф в банкетном зале, — сказала она ему в присутствии повара и двух кухонных работниц.
Эболи покорно последовал за ней, как тренированная борзая на поводке.
Как только они остались наедине, Эболи сбросил с себя вид безвольного раба.
— Скорее! — промолвила Сакиина. — Хозяйка очень скоро вернется. Она в конце сада, с Неторопливым Яном.
Она быстро подошла к жалюзи окна, что выходило на лужайку, и увидела, что странная парочка все еще погружена в беседу под старыми дубами.
— Ее развращенности нет предела, — пробормотала Сакиина себе под нос, наблюдая за тем, как Катинка смеется над какими-то словами палача. — Она бы могла заняться любовью со свиньей или с ядовитой змеей, если бы ей такое пришло в голову.
Сакиина содрогнулась при воспоминании о мерзком языке, по-змеиному исследовавшем тайные уголки ее тела. «Такого больше не случится, — пообещала она себе. — Нужно выдержать еще всего четыре дня, пока Алтуда не окажется в безопасности. Если же она до того позовет меня в свое гнездо, я совру, что у меня начались женские дни».
Услышав странный свист в воздухе, как будто промчалась огромная птица, Сакиина оглянулась через плечо и увидела, что Эболи взял одну из сабель, что красовались на стенах коридора, и теперь проверял ее баланс, описывая ею круги над головой; отраженный от клинка свет зайчиками прыгал по белым стенам.
Эболи отложил эту саблю и взял другую, но та совсем ему не понравилась, и он, хмурясь, вернул ее на место.
— Скорее! — тихо поторопила его девушка.
За несколько минут Эболи выбрал три клинка — не из-за украшений на их рукоятках, конечно, а потому, что они были надежными и гибкими. Все три изогнутые сабли оказались выкованы в оружейне Шах-Джахана в Агре, на индийской земле.
— Их делали для принца Моголов, к руке грубого моряка они плохо подходят, но послужат, пока я не найду хорошую абордажную саблю из доброй шеффилдской стали, чтобы заменить их.
Потом Эболи выбрал еще и короткий клинок, нож
— Вот это пригодится для ближнего боя, если что.
— Я отмечу то, что ты выбрал, — кивнула Сакиина. — А теперь повесь все на место, иначе пустые места привлекут внимание домашних рабов. Заберу все перед побегом и передам тебе.
В тот день она взяла свою корзинку, надела на голову коническую соломенную шляпу и отправилась к горе. И хотя никакой наблюдатель не смог бы угадать ее намерения, она все же сначала ушла как можно дальше и скрылась в лесу, заполнявшем огромное ущелье под вершиной. Там стояло одно сухое дерево, которое Сакиина приметила во время прошлых походов, — оно служило ориентиром.
В гнилой яме в подлеске рядом с ним разрослись крошечные пурпурные поганки. Сакиина надела перчатки, прежде чем принялась их собирать. Под грибными шляпками, похожими на зонтики, находились пластинки нарядного желтого цвета. Эти грибы были ядовитыми, но следовало съесть их довольно много, чтобы результат оказался смертельным. Именно поэтому Сакиина выбрала их — она совсем не хотела, чтобы на ее совести оказались жизни ни в чем не повинных людей.
Уложив грибы на дно корзины, Сакиина прикрыла их разными кореньями и травами, прежде чем спустилась со склона горы и с безмятежным видом вернулась через виноградник к резиденции.
В тот вечер губернатор ван де Вельде давал парадный ужин в большом зале. Он пригласил знатных людей из колонии и всех важных служащих компании. Пир тянулся допоздна, а к тому времени, когда гости наконец разошлись, вся прислуга и рабы буквально выбились из сил. И Сакиине предоставили самой обойти дом и запереть на ночь кухню.
Как только девушка осталась одна, она сварила пурпурные поганки и выпарила отвар до густоты молодого меда. Жидкость она перелила в одну из пустых бутылок, оставшихся после пира. Отвар не имел запаха, и Сакиине не нужно было его пробовать, чтобы знать: он имеет лишь очень слабый грибной привкус.
Одна из женщин, работавших на кухне в казармах замка, была перед Сакииной в долгу: лекарства Сакиины спасли ее старшего сына, когда тот заболел оспой. И на следующее утро Сакиина положила бутылку в корзину с травами и настойками в карету, чтобы Эболи передал все той женщине.
