— Нас тут ничто не держит. Принцесса Сакиина поедет на передней лошади. — Хэл оглянулся. — А где она?
— Я здесь, Гандвана. — Сакиина вышла из-за хижины погранпоста. — И я не нуждаюсь в том, чтобы со мной нянчились. Пойду, как все.
Хэл увидел, что она сбросила длинные юбки и теперь на ней были просторные балийские шаровары и свободная хлопковая блуза, спадавшая до колен. Волосы девушка завязала хлопковой лентой, а на ее ногах появились крепкие кожаные сандалии, очень удобные для пешей ходьбы. Мужчины разинули рты, видя обтянутые нижней частью шаровар лодыжки девушки, но она не обратила внимания на их невежливые взгляды, взяла ближайшую лошадь за повод и повела ее к бреши в изгороди из горького миндаля.
— Сакиина!
Хэлу следовало бы остановить ее, но девушка услышала осуждение в его тоне и даже не обернулась. Хэл сразу понял, что настаивать было бы глупо, куда умнее отдать следующий приказ.
— Алтуда, ты единственный, кто знает дорогу дальше. Иди вперед, с сестрой.
Алтуда быстро догнал девушку, и брат с сестрой повели всех в неведомые чащи по другую сторону изгороди.
Хэл и Эболи замыкали колонну, пробивавшуюся через заросли. Здесь явно в последнее время не ступала нога человека. Тропу — там, где она была, — протоптали дикие существа: следы их копыт и лап отчетливо виднелись на мягкой песчаной почве, и тут и там валялся их помет.
Эболи мог по этим знакам узнать любого зверя и, пока они шли, показывал все Хэлу.
— Вот это леопард, а вот здесь пробежали антилопы с витыми рогами, мы их называем куду. По крайней мере, с голоду не умрем, — пообещал он. — В этих краях множество дичи.
Наконец им представилась первая возможность поговорить после побега, и Хэл негромко спросил:
— А этот Сабах, друг Алтуды… что ты о нем знаешь?
— Знаю только записки, которые он присылал.
— Разве он не должен был встретить нас у изгороди?
— Он сообщил только, что отведет нас в горы. Да, я думал, он будет ждать у изгороди, — Эболи пожал плечами, — но нас ведет Алтуда, так что Сабах нам и не нужен.
Они двигались довольно быстро, серые лошадки бежали легко. Когда им попадалось достаточно крепкое дерево, чтобы выдержать вес Эболи, тот забирался на него и всматривался назад, ища признаки погони. И каждый раз, спустившись, качал головой.
— Но Шредер придет, — сказал ему Хэл. — Я слышал, зеленые солдаты говорили о нем, что он способен бежать так, что догоняет верхового. Они придут.
Отряд беглецов двигался через равнину, останавливаясь лишь у болотистых водоемов, попадавшихся им по пути. Хэл держался за лошадь, чтобы не слишком нагружать пострадавшую ногу, а Эболи пересказывал ему все, что случилось за долгие месяцы их разлуки. Хэл молча слушал повествование о том, как Эболи унес тело сэра Фрэнсиса с эшафота и как именно его похоронил.
— Это были похороны великого вождя, — негромко говорил Эболи на своем языке. — Я одел его в шкуру черного быка и положил с ним его корабль и его оружие. Я оставил еду и питье ему на дорогу, а перед ним поставил крест его Бога.
У Хэла сжималось горло, и он не мог даже поблагодарить Эболи за все, что тот сделал.
День все тянулся. Шли беглецы уже медленнее — люди и лошади устали, с трудом шагая по мягкой песчаной земле.
У следующего болотца, когда они остановились на несколько минут, Хэл отозвал Сакиину в сторонку:
— Ты сильная и храбрая, но у тебя не такие длинные ноги, как у нас, и я вижу, что ты уже спотыкаешься от усталости. Так что теперь ты должна ехать на лошади.
Когда Сакиина попыталась возразить, он решительно ее остановил:
— Я тебе подчинялся во всем, что касается моих ран, но в остальном я капитан, и ты должна делать, что я велю. Дальше ты поедешь.
Глаза девушки сверкнули. Она сделала очаровательный жест подчинения, сложив вместе пальцы и коснувшись ими своих губ:
— Как прикажешь, господин.
И позволила ему усадить себя поверх седельных сумок на головную лошадь.
Миновав болото, они пошли немного быстрее. Еще дважды Эболи взбирался на деревья и всматривался в заросли, ожидая погони. И Хэл, вопреки врожденной интуиции, начал уже надеяться, что они смогут ускользнуть от преследования, сумеют добраться до гор, которые с каждым шагом становились все ближе и выше, и теперь их уже никто не потревожит.
В середине дня они пересекли широкий открытый луг, заросший невысокой зеленой травой; там паслись дикие антилопы с кривыми, как турецкие ятаганы, рогами. Животные застыли и в наивном изумлении уставились на приближавшийся караван людей и лошадей; их голубовато-серые шкуры казались металлическими на полуденном солнце.
— Даже я таких никогда не видел, — признался Эболи.
Испуганное стадо умчалось, подняв облако пыли, а Алтуда крикнул:
— Голландцы называют таких
За лугом земля начала понемногу подниматься вверх, образуя ряды невысоких холмов, что тянулись в сторону предгорий. Беглецы поднялись на первый холм. Хэл замыкал колонну. К этому времени он уже едва шел, страдая от боли. Эболи видел, что лицо Хэла горит в лихорадке, а сквозь наложенную Сакииной повязку сочится кровь.
