Когда дома колонии остались позади, дорога стала намного хуже. Теперь ее прорезали глубокие колеи, оставленные фургонами компании, что выезжали за дровами, и карета опасно раскачивалась и подпрыгивала на ухабах. Вдоль края лагуны до дороги добиралась вода и превращала пыль в жидкую грязь, и нередко морякам приходилось вручную вытаскивать застрявшие задние колеса, помогая лошадям.
Утро уже кончалось, когда они наконец увидели впереди очертания деревянного моста, перекинутого через первую реку.
— Солдаты! — крикнул Эболи. Со своего высокого сиденья он заметил блеск штыков и силуэты высоких шлемов.
— Всего четверо, — сказал Хэл. Его зрение по-прежнему оставалось самым острым. — И они не ждут неприятностей с этой стороны.
Он был прав.
Капрал пикета у моста вышел им навстречу, недоумевающий, но не встревоженный; его сабля оставалась в ножнах, фитиль пистолета не был подожжен. Хэл с матросами разоружили его и солдат, раздели до штанов и погнали назад к колонии, дав несколько выстрелов из мушкетов поверх их голов.
Пока Эболи переводил карету по мосту и поворачивал на проселочную дорогу, Хэл и Нед Тайлер залезли под деревянную конструкцию и привязали под бревнами стоек бочонок пороха. Потом Хэл рукояткой пистолета вышиб втулку бочонка, сунул в него небольшой кусок фитиля и поджег. Они с Недом выбрались обратно на дорогу и побежали за каретой.
Нога Хэла теперь начала сильно болеть. Она распухла и стала горячей, но он старался не обращать на это внимания. Ковыляя по глубокому, доходящему до щиколоток песку, юноша оглядывался назад.
Внезапно середина моста разлетелась комьями грязи, обломками досок и перил, которые рухнули в реку.
— Это не задержит нашего бравого полковника надолго, но, по крайней мере, он намочит штаны, — пробормотал Хэл, догнав карету.
Алтуда спрыгнул вниз и окликнул его:
— Иди на мое место. Ты должен поберечь ногу.
— Да ничего такого не случилось с моей ногой, — возразил Хэл.
— Ничего, если не считать того, что она с трудом выдерживает твой вес, — сказала Сакиина, выглядывая наружу. — Иди сюда немедленно, Гандвана! Чем дольше будешь тянуть, тем хуже будет.
Хэл смиренно забрался в карету и сел напротив Сакиины. Не глядя на парочку, Эболи усмехнулся себе под нос. Теперь уже девушка приказывала, а Хэл повиновался. Похоже, им в спину подул попутный ветер…
— Дай-ка взглянуть на твою ногу, — велела Сакиина, и Хэл поставил ногу на сиденье между ней и Катинкой.
— Поосторожнее, олух! — рявкнула Катинка, подбирая юбки. — Ты испачкаешь кровью мое платье!
— Если не придержишь свой язычок, я тебе и еще кое-что кровью испачкаю, — заверил ее Хэл, нахмурившись.
Катинка отодвинулась от него как можно дальше.
Сакиина ощупала его ногу быстрыми уверенными движениями.
— Нужно бы наложить горячую припарку на эти укусы, они глубокие и наверняка нагноятся. Но для этого нужен кипяток…
Она вскинула на него глаза.
— Придется тебе подождать, пока мы не окажемся в горах, — сказал Хэл.
Затем на какое-то время их разговор прервался, и они просто смущенно смотрели друг другу в глаза. Они впервые оказались так близко друг к другу, и каждый ощутил в другом нечто такое, что изумляло и приводило в восторг.
Потом Сакиина встрепенулась.
— Мои лекарства в седельных сумках, — быстро произнесла она и перегнулась через спинку сиденья, чтобы добраться до багажного ящика в задней части кареты.
Она долго копалась там, ища что-то в кожаных сумках. Карета подпрыгивала на неровной дороге, и Хэл с благоговением смотрел на маленькие круглые ягодицы девушки, обращенные к небу. Несмотря на оборки и юбки, скрывавшие их, он думал, что они почти так же очаровательны, как ее лицо.
Наконец Сакиина забралась обратно, держа в руках лоскуты ткани и какую-то черную бутылку.
— Я пока положу на раны тампон с этой настойкой, а потом забинтую, — пояснила она, не глядя больше в растерянные зеленые глаза Хэла.
— Ох, стой! — Хэл задохнулся, когда смоченный настойкой тампон коснулся его ноги. — Оно жжется, как дыхание дьявола!
Сакиина выбранила его:
— Ты выдерживал хлыст, и выстрелы, и сабли, и озверевших собак! А как только тебя намазали лекарством, ты заныл, как младенец! Сиди спокойно!
Лицо Эболи превратилось в смятый ком татуировок, когда он подавился смехом, но, хотя его плечи тряслись, он не обернулся.
Однако Хэл ощутил его веселье и сам повернулся в его сторону:
— Далеко еще до живой изгороди?
— Еще лига.
— И Сабах там нас встретит?
— Я на это надеюсь, если, конечно, прежде нас не схватят зеленые мундиры.
— Ну, думаю, у нас есть фора. Шредер сильно ошибся, когда припустил за нами в одиночку. Ему следовало собрать всех солдат и преследовать нас в правильном порядке. Думаю, что сейчас к тому же большинство солдат гоняется за другими заключенными, которых мы выпустили. И на нас они сосредоточатся только тогда, когда Шредер вернется к командованию.
— А у него нет лошади, — добавила Сакиина. — Думаю, мы будем уже достаточно далеко, а как только доберемся до гор…
Она умолкла, и они с Хэлом посмотрели вперед, на высокие синие бастионы гор, что заполняли небо впереди.
