Направляясь к берегу, Шредер бурлил волнением. Служба у какого-то восточного властелина, участие в религиозной войне, безусловно, давали возможность завоевать славу и обогатиться так, как он и ожидать не мог, оставаясь служить Голландской Ост-Индской компании. Ему подвернулась возможность бежать от угрозы бесчестья и позора. А после войны он даже может вернуться в Голландию, нагруженный золотом и славой. Это был тот самый прилив судьбы, ожидаемый им всю жизнь. И если рядом с ним будет женщина, которую он любил превыше всего на свете, он в полной мере воспользуется этой приливной волной.
Как только лодка подошла к берегу, он выпрыгнул из нее и бросил матросу мелкую серебряную монету:
— Жди меня здесь!
И быстро зашагал обратно к замку.
В квартире его ждал слуга. Шредер приказал ему быстро уложить вещи, отнести их на берег и оставить возле ялика «Золотой ветви».
Похоже, теперь уже весь гарнизон знал о его отставке. Даже слугу не удивил такой приказ, так что никому не покажется странным, что он уезжает.
Позвав конюха, Шредер велел оседлать единственную оставшуюся у него лошадь. В ожидании полковник остановился перед небольшим зеркалом в своей гардеробной и поправил мундир, причесал парик и заострил усы. Он испытывал восторг и чувство освобождения. К тому времени, когда губернатор сообразит, что он и Катинка исчезли, «Золотая ветвь» будет уже далеко в море, направляясь на восток.
Быстро сбежав по лестнице, Шредер вышел во двор, где грум уже держал его лошадь, и вскочил в седло. Он очень спешил, потому что ему хотелось поскорее оказаться далеко, и он сразу пустил лошадь галопом по дороге к резиденции губернатора. Однако при всей спешке полковник оставался осторожен. Он не стал подъезжать прямо к парадному входу особняка, а объехал дом по боковой дорожке через дубовую рощу — эта дорожка предназначалась для рабов и поставщиков дров и провизии из деревни.
Придержав лошадь, прежде чем стук ее копыт донесется до резиденции, он спокойно повел животное к конюшне, находящейся за кухней.
Когда он спешился, из конюшни выбежал удивленный конюх, чтобы принять лошадь. А Шредер, пройдя вдоль стены кухонного огорода, через маленькую калитку на углу вышел в сад.
Он осмотрелся, ища взглядом садовников, которые нередко работали в этой части сада, но никого не увидел. Без особой спешки, но и не теряя времени, полковник пересек лужайку и вошел в резиденцию через двустворчатую дверь библиотеки. Эта длинная комната, уставленная книгами, была пуста.
Шредер отлично знал резиденцию изнутри. Он достаточно часто посещал Катинку, пока ее муж исполнял свои обязанности в замке. Сначала он прошел в читальную комнату Катинки, выходившую окнами на лужайку, на залив, на синеву Атлантики. Это было любимое убежище Катинки, но сегодня днем ее там не оказалось. Какая-то рабыня стояла на коленях перед книжными полками, снимая с них том за томом и протирая кожаные переплеты мягким лоскутом. Она испуганно вскинула голову, когда внезапно появился Шредер.
— Где твоя хозяйка? — резко спросил он. Женщина тупо разинула рот, и он повторил: — Где госпожа ван де Вельде?
Девушка растерянно поднялась на ноги.
— Мистрис в своей спальне. Но ее нельзя беспокоить. Ей нездоровится. Она строго распорядилась…
Шредер развернулся на пятках и вышел в коридор. Он осторожно подергал ручку двери в конце коридора, но та оказалась запертой изнутри. Шредер даже вскрикнул от нетерпения. Время уходило, и полковник знал, что Луэллин не станет колебаться и исполнит свое обещание уйти без него, когда начнется отлив.
Шредер быстро вернулся назад по коридору и через застекленную дверь попал на длинную веранду. Туда выходили окна комнат Катинки. Окна гардеробной были закрыты жалюзи, и полковник уже собрался постучать в них, но сдержался. Он не хотел насторожить домашних рабов. Вместо этого он достал из ножен меч, просунул клинок сквозь щель жалюзи и открыл внутреннюю задвижку. После этого он легко поднял жалюзи и перешагнул через подоконник.
Аромат духов Катинки хлынул на него волной, и на мгновение у Шредера закружилась голова от любви и желания. Потом его охватила радость при мысли, что скоро она будет принадлежать только ему, что они уплывут отсюда вместе, чтобы начать новую жизнь и найти удачу.
Он осторожно шагал по деревянному полу, шагал легко, чтобы не испугать женщину, и осторожно отодвинул в сторону занавески входа в главную спальню. Там жалюзи тоже были опущены, в комнате царил полумрак. Шредер остановился, привыкая к смутному свету, и увидел, что постель в полном беспорядке.
А потом в полутьме он рассмотрел ее жемчужную, безупречно белую спину среди всклокоченного постельного белья. Катинка была обнажена, ее золотые волосы каскадом падали до самых ягодиц. Полковника охватила страсть, он так желал эту женщину, что мгновение-другое просто не мог пошевелиться, не мог даже дышать.
И тут она повернула голову и посмотрела на него в упор. Ее глаза широко распахнулись, краска отхлынула от лица.
— Ах ты, подлая свинья! — негромко произнесла Катинка. — Да как ты смеешь шпионить за мной?
