Ее голос звучал тихо, но был полон презрения и ярости.
Шредер изумленно отпрянул. Она была его любовью, и он не понимал, как она может говорить ему такие слова, да еще таким тоном, и почему она смотрит на него с таким отвращением и злобой.
Потом он увидел ее обнаженную грудь, покрытую нежными капельками пота, и понял, что она сидит верхом на каком-то неподвижном мужском теле. Мужчина под ней вытянулся на спине, а она его оседлала… и Шредер застал их в момент страсти.
Мужское тело было мускулистым, белым и крепким, как у гладиатора… Катинка одним резким движением спрыгнула с него и очутилась перед Шредером.
— Что ты делаешь в моей спальне? — зашипела она, дрожа от ярости.
Шредер растерянно пробормотал:
— Я пришел, чтобы забрать тебя с собой…
Но его взгляд снова устремился к мужскому телу. Возбужденный толстый член незнакомца смотрел в потолок, живот покрылся потом… Мужчина вдруг сел и уставился на полковника пустыми желтыми глазами.
Волна невыразимого ужаса и омерзения захлестнула Шредера. Катинка, его любовь, легла в постель с Неторопливым Яном, палачом!..
Катинка продолжала говорить, но Шредер едва понимал ее слова.
— Ты пришел, чтобы забрать меня? Да с чего ты решил, что я пойду с тобой, ты, шут компании, предмет насмешек всей колонии? Убирайся отсюда, дурак! Катись в позорную безвестность, там твое место!
Неторопливый Ян встал с кровати.
— Ты ее слышал. Убирайся, или я тебя вышвырну.
Но не эти слова, а то, что пенис Неторопливого Яна все так же торчал вперед, превратило Шредера в маньяка. Его нрав, который до сих пор он умудрялся сдерживать, вырвался на свободу и одержал верх над волей полковника. И к унижению, оскорблениям и отставке, навалившимся на него в этот день, присоединилась черная ярость ревности.
Неторопливый Ян перешагнул через груду своей одежды, валявшейся на полу рядом с кроватью, и выпрямился, держа в руке невесть откуда взявшийся садовый нож.
— Я тебя предупредил, — произнес он низким мелодичным голосом. — Убирайся немедленно.
Одним плавным движением меч Нептуна вырвался из ножен, словно был живым существом. Неторопливый Ян не был воином. Его жертвы всегда оказывались перед ним закованными в цепи. Ему никогда не приходилось сталкиваться с человеком вроде Шредера. Палач прыгнул вперед, держа перед собой нож, но Шредер мгновенно рубанул мечом по внутренней стороне его запястья и рассек сухожилия, так что нож упал на плитки пола.
А потом Шредер нанес удар в сердце. У Неторопливого Яна не было ни времени, ни возможности уйти от этого удара. Острие клинка вонзилось в центр его широкой безволосой груди, меч вошел в тело до самого драгоценного эфеса. Двое мужчин стояли, скрепленные между собой оружием. И постепенно пенис Неторопливого Яна обмяк и повис, белый и дряблый. Его глаза закатились, став похожими на желтые камешки. И когда он опустился на колени, Катинка завизжала.
Шредер выдернул меч из груди палача. Весь клинок потускнел от крови. Катинка снова завизжала, когда фонтан яркой крови хлынул из раны на груди Неторопливого Яна и он рухнул на пол.
— Не ори! — рявкнул Шредер.
Черная ярость еще не отпустила его, и он подошел к Катинке с мечом в руке.
— Ты меня обманывала с этой тварью. Ты знала, что я тебя люблю. Я пришел за тобой. Я хотел, чтобы ты ушла со мной.
Катинка попятилась, прижимая к щекам кулаки, и снова завизжала — высоко, истерично.
— Не ори! — снова зарычал Шредер. — Умолкни! Терпеть этого не могу.
Жуткий пронзительный звук ее визга заполнил его голову, вызвав боль, но Катинка продолжала отступать и кричала все громче. Это было ужасно, и он чувствовал, что должен ее остановить.
— Перестань!
Он попытался схватить ее за руку, но она оказалась слишком шустра для него. И вывернулась. Ее крик стал еще громче. И гнев Шредера, словно некий страшный черный зверь, над которым полковник оказался не властен, сломал все оковы. Меч в его руке дернулся и взлетел сам собой, не подчиняясь его разуму, и Шредер ударил Катинку в атласно-белый живот, прямо над золотым гнездышком ее женской тайны.
Катинка снова пронзительно взвизгнула и схватилась за клинок, когда Шредер выдергивал его. Меч рассек ее ладони до костей, и полковник ударил ее снова, просто чтобы заставить замолчать, дважды пронзив ей живот…
— Тихо! — прогремел он.
Катинка повернулась и попыталась подбежать к двери гардеробной, но он снова пронзил ее тело — теперь со спины, как раз над почками, выдернул меч и ударил между лопатками…
Катинка упала и перевернулась на спину, а он стоял над ней и бил снова и снова. И каждый раз клинок проходил ее тело насквозь и ударялся о плитки пола, на котором извивалась женщина.
— Заткнись! — орал полковник и продолжал колоть ее, пока наконец крики и рыдания не затихли.
Но даже тогда он продолжал ее терзать, стоя в расползавшейся кровавой луже. Его мундир уже промок от алой крови, и лицо и руки тоже были в красных брызгах, так что он стал похож на жертву оспы, покрытую болезненной сыпью.
Но вот наконец черная ярость медленно утихла в его мозгу, и полковник отшатнулся к белой стене, оставляя на ней пятна крови Катинки.
