А потом вдруг Шредер применил прием, которым мало кто из фехтовальщиков решился бы воспользоваться, кроме как на поле настоящего боя. Он захватил мечом клинок противника и начал бешено вращать их оба, так что сталь скрежетала, невыносимо давя на нервы зрителей. Прервать это вращение означало бы открыться врагу. Клинки продолжали вертеться в бешеном кольце. Это стало просто испытанием силы и выносливости. Рука Винсента онемела, с его подбородка стекал пот. В глазах металось отчаяние, запястье начало дрожать и сгибаться от напряжения.
Но вот Шредер остановил смертельное вращение. Он просто зажал клинок Винсента своим как тисками. Это была демонстрация такой силы и самообладания, что даже Камбр разинул рот от изумления.
Какое-то мгновение дуэлянты не двигались, потом Шредер начал медленно поднимать вверх оба клинка, пока они не уставились в небо. Винсент оказался беспомощен. Он попытался удержать клинок врага, но его рука уже дрожала, мускулы слабели. Он даже прикусил язык от усилия, и в уголке его рта выступила кровь.
Это не могло тянуться долго, и Луэллин вскрикнул от отчаяния, видя, что молодой человек дошел до предела сил и выносливости.
— Держись, Винсент!
Все было бесполезно. Винсент сломался. Он вытянул правую руку во всю длину над головой — и его грудь открылась.
— Ха! — громко выдохнул Шредер, и его удар мало кто успел заметить — меч скользнул со скоростью выпущенной из лука стрелы.
Клинок вонзился в тело Винсента под грудиной, прошил его насквозь и на фут вышел из спины.
Сначала Винсент просто замер, как высеченная из мрамора фигура. Потом ноги под ним подогнулись, и он опустился на песок.
— Убийца! — закричал Луэллин.
Он прыгнул на площадку и опустился на колени возле умирающего юноши. Подхватив Винсента на руки, он снова посмотрел на Шредера.
— Кровавый убийца! — еще раз выкрикнул он.
— Видимо, я должен принять это как просьбу, — ухмыльнулся Камбр, подходя сзади к коленопреклоненному капитану. — И я лишь рад оказать вам услугу, кузен! — Выхватив из-за пояса пистолет, он прижал дуло к затылку Луэллина и нажал курок.
Последовала яркая вспышка, пистолет взревел и подпрыгнул в руке Буззарда. С такого близкого расстояния заряд свинцовой дроби пробил насквозь голову Луэллина и разнес половину его лица в красные лохмотья. Капитан рухнул вперед, все так же сжимая в руках тело Винсента.
Буззард быстро огляделся по сторонам и увидел, что над темной рощей уже взлетела красная ракета, прочертив параболу серебристого дыма на бледной голубизне утреннего неба; это был сигнал Сэму Боуэлсу и его абордажному отряду штурмовать палубу «Золотой ветви».
Тем временем над песчаным берегом затаившиеся артиллеристы уже оттаскивали ветки, укрывавшие кулеврины. Буззард сам выбрал место для батареи и наладил маскировку на дальней стороне ринга, вдоль которого выстроились матросы «Золотой ветви». Кулеврины, заряженные картечью, дали по ним залп.
Хотя матросы «Золотой ветви» и не подозревали о спрятанной батарее, они быстро оправились от потрясения при виде того, как их офицеров убивают прямо у них на глазах. Рев ярости вырвался из их глоток, но некому было отдать приказ, и хотя они выхватили абордажные сабли, все же инстинктивно пятились, колеблясь.
Буззард схватил Шредера за свободную руку и рявкнул ему в ухо:
— Скорее! С линии огня!
— Бог мой, сэр, но вы убили Луэллина! — запротестовал Шредер, ошеломленный таким поступком. — Он был безоружен! Беззащитен!
— Давайте обсудим эти тонкости позже, — предложил Камбр.
Он зацепил ногой лодыжку Шредера и одновременно толкнул полковника вперед. Мужчины полетели вперед головой в неглубокую канаву в песке, заранее подготовленную Камбром на этот случай, — и как раз в этот момент матросы «Золотой ветви» бросились на огороженный веревками ринг за их спинами.
— Что вы делаете? — заорал Шредер. — Отпустите меня немедленно!
— Спасаю вам жизнь, болтливый идиот! — точно так же заорал Камбр, прижимая голову Шредера ниже края канавы, и над ними пронесся первый залп картечи из рощи.
Буззард точно рассчитал расстояние, так что картечь разлетелась самым смертельным образом. Она точно угодила в фалангу матросов, превратив песчаный берег в слепящий белый шторм, и долетела до тихой воды лагуны. Большинство матросов «Золотой ветви» мгновенно оказались повержены, но некоторые остались на ногах, растерянные и ничего не понимающие; они шатались, как пьяные, от полученных ран, от бешеного дождя картечи и вихрящегося воздуха.
Камбр, схватив свой палаш со дна канавы, выбрался из-под слоя засыпавшего его песка и вскочил на ноги. Он бросился к немногим уцелевшим, держа обеими руками громадный меч. Первому же человеку, попавшемуся ему на пути, он снес голову одним точным ударом, а его собственные моряки выскочили из облаков порохового дыма, вопя, как демоны, и размахивая абордажными саблями.
Они налетели на остатки берегового отряда и принялись рубить направо и налево, хотя Камбр уже кричал во весь голос:
— Эй, хватит! Оставьте хоть четверть!
