— Но ты прав, Эболи. Принеси мне поесть и кружку легкого пива.
После еды он почувствовал себя сильнее. Умывшись и побрившись, он сменил рубашку и расчесал волосы. Заплетая их в толстую косу на затылке, Хэл заметил в своих черных волосах белые пряди. А глянув в зеркало, с трудом узнал темное от загара лицо с орлиным носом, смотревшее на него: кожа обтянула высокие скулы и жесткую линию подбородка. Глаза Хэла, зеленые, как изумруды, сверкали тем же несокрушимым блеском.
«Мне едва исполнилось двадцать лет, — с изумлением подумал Хэл, — а я уже выгляжу вдвое старше».
Он взял со стола свою саблю и сунул ее в ножны.
— Хорошо, Эболи. Я готов снова исполнять свой долг, — сказал он.
Эболи следом за ним вышел на палубу.
Боцман у руля потер лоб, вахтенные на палубе подтолкнули друг друга локтями. Каждый остро ощущал присутствие Хэла, но никто не смотрел в его сторону.
Какое-то время Хэл постоял у поручней, острым взглядом изучая палубу и такелаж.
— Боцман, ты что, ослеп? Держи к ветру! — рявкнул он вдруг на рулевого.
Грот-парус лишь едва задрожал, теряя ветер, но Хэл это заметил, и вахтенные, сидевшие на корточках у основания грот-мачты, тайком переглянулись с довольной усмешкой. Капитан снова встал на пост.
Правда, поначалу они не поняли, что это предвещает. Однако скоро ощутили всю силу его характера. Хэл начал с того, что поговорил наедине в своей каюте с каждым членом команды. Сперва он осведомлялся об имени моряка, названии города или деревни, где человек родился, а затем начинал настоящий допрос. И быстро изучил каждого, оценив его достоинства.
Трое явно выделялись из остальных; они служили у Луэллина дозорными. Боцман, Джон Ловелл, служил у отца Хэла.
— Ты останешься в прежней должности, боцман, — сказал ему Хэл.
Джон ухмыльнулся:
— Буду рад служить под вашим началом, капитан.
— Надеюсь, ты будешь так же рад этому и через несколько месяцев, — сурово ответил Хэл.
Другими двумя были Вильям Стэнли и Роберт Мун, рулевые. Хэлу понравилось, как они выглядят; Луэллин умел выбирать людей, подумал он, пожимая им руки.
Другим боцманом был Большой Дэниел, а Нед Тайлер, умевший читать и писать, стал помощником. Алтуда, один из немногих грамотных на борту, превратился в корабельного писаря, он отвечал за все документы и должен был содержать их в порядке. Он оставался звеном, связующим Хэла с Сакииной; Хэл чувствовал сильную привязанность к нему и хотел постоянно держать его рядом. У них ведь было общее горе.
Джон Ловелл и Нед Тайлер прошлись вместе с Хэлом по списку команды и помогли ему составить расписание вахт и остального: каждый человек теперь знал, когда ему заступать на вахту и что делать в том или ином случае.
Когда с этим разобрались, Хэл изучил корабль. Он начал с главной палубы, потом вместе с двумя боцманами открыл каждый из люков. Он забрался — иногда чуть ли не ползком — в каждый уголок, от нижних трюмов до грот-мачты. На складе боеприпасов он наугад открыл три бочонка с порохом, оценил и качество самого пороха, и состояние фитилей.
Хэл также сверил груз с корабельной декларацией и был удивлен и обрадован, обнаружив множество мушкетов и свинцовых пуль, а также огромное количество товаров для торговли и обмена.
Потом он приказал лечь в дрейф и спустить на воду баркас. Он сам обошел на веслах вокруг корабля, чтобы оценить состояние корпуса и то, как фрегат стоит на воде. После этого распорядился переставить несколько кулеврин к бойницам ближе к корме, а часть груза вынести на палубу и упаковать по-другому, чтобы добиться нужного ему наклона судна относительно продольной оси.
Потом он устроил команде тренировку, заставив поднимать паруса и менять курс, гоняя «Золотую ветвь» по всем делениям компаса и под всеми возможными углами к ветру.
Это продолжалось почти неделю. Хэл мог поднять людей среди ночи, чтобы прибавить или убавить парусов и разогнать корабль до предела его скорости.
Вскоре он знал «Золотую ветвь» как свои пять пальцев. Он выяснил, под каким углом к ветру она может идти, как она мчится на всех парусах. Он назначил специальную команду матросов, которые обливали водой паруса, чтобы они лучше держали ветер, а потом замерял скорость при помощи лага. Хэл выяснил, как заставить фрегат выжать всю скорость, как заставить его слушаться руля так же хорошо, как хороший конь слушается поводьев.
Команда работала без жалоб, и Эболи слышал, о чем люди разговаривали на полубаке. Отнюдь не сетуя, они, похоже, только радовались переменам.
— Этот парнишка настоящий моряк. И кораблю он нравится. Он может выжать из «Ветви» все до конца, заставить ее просто лететь над водой, вот как!
— Да, и готов и нас заодно довести до предела, — высказался другой.
— Эй, взбодритесь, ленивые бездельники, вас ведь ждет большая награда в конце плавания!
Потом Хэл принялся натаскивать команду, обучая артиллерийскому делу, гоняя матросов так, что они потели и выбивались из сил, но усмехались, проклиная тирана-капитана. Потом он заставил их стрелять по плавающим бочкам и радовался вместе со всеми, когда от выстрела цель разлеталась в щепки.
