Но и Валя испытывала к нему нечто похожее. Ей рисовалась тайная соперница, какая-нибудь бывшая подружка, все еще влюбленная в Тимура и желавшая его вернуть. Особенно когда Гордеева звонила вечером с карьера, а он не сразу отвечал. Валя пребывала в напряжении и не могла расслабиться до тех пор, пока Тимур не перезванивал. Если ее с Вухлой ничего не связывало, кроме родственниц, то Тимур родился здесь и вырос, кого-то знал и с кем-то спал. И не исключено, что все еще поддерживает старые контакты. Как это проверить? А никак!
Гордеева нетерпеливо стянула одеяло. Он лежал в чем мать родила и смотрел на нее с веселым любопытством, как бы спрашивая: ну и что дальше? Валя забралась на него сверху; резко очерченные мышцы под ней заметно напряглись.
– Скажи мне честно, – начала она решительно. – Ты спишь с кем-то еще?
– Нет, – сделал удивленные глаза Тимур. – А должен?
«Опять троллит, зараза».
– Ты местный. По-любому у тебя остались бывшие подружки. Вухла маленькая. С кем-то же пересекаешься? Да по-любому!
– Да не с кем, Валь! – вдруг воскликнул он. – Все нормальные девчонки давно разъехались, кто в Екэбэ, а кто в Челябу. Ты здесь одна такая! Красивая и интересная. Все поражаюсь: и как тебя в дыру-то нашу занесло? А непотребных всяких трахать… Уж извини за грубость, но как там говорится? Я свой член не на помойке нашел!
Это прозвучало пусть и грубовато, но так искренне, что Валя сразу же оттаяла и спросила спокойным, мягким голосом – не с наездом, а из любопытства:
– А это правда, что в школе ты очень нравился девчонкам и даже старшеклассницы западали на тебя?
Он вскинул брови и ответил вопросом на вопрос:
– А ты откуда знаешь?
– От Альбинки, моей двоюродной сестры. Ты ее знаешь, я тебе рассказывала.
– А, да… Ну было дело, – заметил он небрежно. – Был молодым, горячим, нравился девчонкам. А сейчас я старый: видишь, лезет седина? – белозубо усмехнувшись, показал он на висок. – Девочки больше не западают.
Валя ничего не разглядела в темноте. Но ей понравилась его самоирония: так мог ответить человек, уверенный в себе на сто процентов. Он не считал былой успех у школьниц каким-то достижением и по прошествии стольких лет не относился к детским похождениям серьезно.
– Ну какой же ты старый? – возразила Валя. – Не знаю, как ты выглядел в шестнадцать, но в двадцать восемь любому фору дашь. Я просто вспоминаю своих одноклассников, хилых, прыщавых пацанов, и смотрю на тебя: ты реально рядом с ними Аполлон! Да и со всеми остальными… Будь мне пятнадцать, я бы выбрала тебя, а не сопливого ровесника. Да и сейчас ты для меня красавец…
Польщенный Тимур взял ее лицо в ладони и лизнул ей кончик носа. Валя легла ему на грудь щекой и закрыла глаза. Вдыхая его запах, она с гордостью и нежностью думала о том, что он – ее мужчина. Нет никаких подружек, нет третьих лиц. Он для нее, она для него – и точка!..
Предновогодняя неделя прошла расслабленно. Вместо скучной методички Валя читала «Норвежский лес» Харуки Мураками (повелась на «зимнее» название, но книга оказалась совершенно о другом). Когда кто-то заходил в балок, геологиня накрывала телефон потрепанной брошюркой и с серьезным видом всматривалась в пожелтевшие листы.
Мужики, включая самого Андреича, лишь создавали видимость работы и не искали жилу так усердно, как обычно, а часто бегали на перекуры, гоняли чаи в соседней комнатушке, а то и успевали сыграть партейку в дурака. Наверное, на всех так действовали сказочный пейзаж и ощущение волшебства, распыленное в морозном воздухе.
Праздника хотелось всем! Алик сказал Азизбеку срубить маленькую ёлку и установил ее в сугробе рядом с кухонным балком. После чего он обмотал ее дешевой мишурой, привезенной кем-то из города, и, довольный, стоял, любовался своей красавицей.
– Алик, не жалко ёлочку? – подошла к нему Валя. – Росла бы высокая, красивая…
– Не жалка. Полный тайга таких ёлка, – и красноречиво показал вдаль.
Она не стала спорить, а лишь подумала о том, что все мужики разъедутся по семьям, женам и выйдут на работу, как и народ по всей стране, двенадцатого числа. Азизбек, и тот, уедет в Екатеринбург: его старший брат работает на стройке и зовет пожить к себе на эти две недели. На опустевшей базе останутся только Алик с Батырбеком; по ощущению, они – не два охранника, а два привязанных на цепь сторожевых пса. Охранники работают посменно, вахтами – эти же безвылазно сидят на месте, будто их удерживают силой. Понятно, им доплачивают, и их все устраивает. Но разве это жизнь? И ёлочка для них как маленькая радость, имитация домашнего уюта, которого эти бедняги лишены…
В день отъезда Валя поделилась с Аликом остатками своей провизии. Отдала ему полбанки кофе, пакетированный чай, мандарины и «печенье в клеточку».
Она не первый год работала с простыми мужиками, но о том, что «вафля» на жаргоне означает то же самое, что и «вафлёр»46, узнала только на Урале.
– Угощайтесь вафлями! – предложила она как-то раз перед игрой в карты.
Повисла пауза. В лицах мужиков промелькнуло что-то глумливое.
