«Мадонна, (
«Я позвоню, когда они приедут, не волнуйтесь», - сказал Карелла.
На линии повисло короткое молчание.
«Что ты имеешь в виду, говоря, что я знаю о подростках?» - спросил Луиджи. «Что-то случилось?»
«Ну, вы же знаете.»
«Расскажи мне.»
Идентичные слова Карелла использовал при допросе преступника. «Расскажи мне.»
«У вас есть дети, вы знаете.»
«У меня есть дети с собственными подростками!» - сказал Луиджи. «В чём дело, Стив?»
А потом, как преступник часто делает глубокий вдох, прежде чем сказать, что убил топором свою жену и их домашнюю канарейку, так и Карелла сделал глубокий вдох и сказал: «Эйприл курит марихуану.»
«О, Мадонна!» - сказал Луиджи. «Когда это началось?»
«Я узнал об этом только сейчас. У вас когда-нибудь были такие проблемы? Когда ваши дети были маленькими?»
Он всё ещё считал Эйприл «маленькой». Губная помада. Высокие каблуки. Маленькая. Но тринадцатилетняя. И курит марихуану.
«Да. Ну, не дурь, нет, хотя этого здесь тоже хватает», - сказал Луиджи. «Но да, когда Анне-Марии было четырнадцать, она начала бегать с плохой компанией, так вы говорите? Un brutto giro?»
«Плохая компания, да.»
«Алкоголь, дикие вечеринки, всё такое. В четырнадцать лет! Мой ребёнок!»
«Да», - сказал Карелла. «Именно так, Луиджи.»
«Вы должны немедленно поговорить с Эйприл. Вы должны дать ей понять, что в нашей семье такого не потерпят.»
«Так вот что вы сделали?»
«В тот самый момент, когда я узнал, что происходит. Мы не выпускали её из дома в течение месяца. Пока она не избавилась от общества этих плохих людей. Я сказал ей, что позвоню в полицию! Но ты же и есть полицейский, нет, Стив? Скажи ей. Этого нельзя терпеть! Наша семья не будет опозорена таким образом! Луиза умрёт! Мне сказать ей? Ты хочешь, чтобы я сказал ей, Стив? Figliuolo (
«Figliuolo», подумал Карелла. «Сынок», подумал он. «Могу ли я сказать маме?»
«Пока нет, Луиджи, пожалуйста», - сказал он. «Давай я позвоню тебе после того, как мы поговорим с Эйприл. Так будет лучше.»
«Si, meglio cosi (
«Я обещаю.»
«Allora, ci sentiamopresto (
«Спасибо...» - начала Карелла, но линия уже отключилась, и раздался только гудок.
Он почти сказал: «Спасибо, папа.»
Что ж, в следующий раз, подумал он.
Он беззвучно пробовал слова.
«Спасибо, папа.»
Затем он громко сказал в трубку: «Спасибо, папа», а потом ещё громче: «Спасибо, папа», - и аккуратно положил трубку на место.
Когда к шести пятнадцати лимузин так и не появился, Чарльз Перселл вернулся в холл и попросил консьержа набрать для него номер автокомпании. Диспетчер, с которым он разговаривал, сообщил ему, что машина попала в плотную пробку возле моста Калмс-пойнт...
«Где он сейчас?» - спросил он.
«На пути к вам, сэр.»
Чарльз посмотрел на часы.
«Тогда отмените заказ», - сказал он. «Я возьму такси.»
«Простите, сэр, мы...»
«Ничего, в другой раз», - сказал он и повесил трубку. Он вышел из отеля прямо на улицу и попросил швейцара вызвать для него такси. Усевшись внутри, он назвал водителю адрес Реджи на Норт-Хастингс и сказал, что даст ему двадцать долларов чаевых, если тот приедет до шести тридцати. Он снова посмотрел на часы. Водитель отъехал от обочины с визгом резины.
Чарльз заказал столик на шесть тридцать, но теперь решил, что они опоздают на пятнадцать или около того минут, эта чёртова компания по прокату лимузинов. Ну, может быть, времени ещё хватит, судя по тому, как таксист вилял в пробках. Удивительно, что может сделать обещание добавить немного денег. Он уже начал привыкать к такому образу жизни. Жаль, что это не будет продолжаться вечно, но, впрочем, ничего подобного и не бывает.
Она ждала на ступеньках возле своего дома, когда подъехало такси. Чарльз попросил водителя не выключать счётчик, вышел из машины и направился к ней с ухмылкой на лице, как вдруг всё вокруг как будто бы разом оборвалось. В тот же миг он перенесся обратно во Вьетнам, стало как во Вьетнаме, когда вокруг тебя внезапно вспыхивают события, и ты не сразу понимаешь, что это действительно происходит с тобой, что эта атака направлена на тебя.
