«Ну, я думаю, это зависит от того, как на это смотреть. Признание виновным в военном суде означало бы увольнение в запас. Либо «DD» (
Он увидел недоумённые взгляды на их лицах.
«Увольнение за бесчестье», - объяснил он. «Увольнение за плохое поведение. Любая из них означала бы серьёзную потерю льгот. Вместо этого парень получил то, что называется «OTH» - иное, чем увольнение с почётом. «OTH» (
Фройнд покачал головой, бросил взгляд на парящих внуков, крикнул: «Парни! Пора закругляться!» и поднялся со скамьи. «Соболов вышел сухим из воды», - сказал он. «Ну, может, и нет. Он вышел из войны слепым. Но если он действительно отдал приказ, лишивший жизни эту девушку, то заслужил всё, что получил. Ещё до Ала-Моаны он день и ночь курил травку. Он не мог функционировать без ежедневной дозы. Хулиган, придурок и постоянно хмельной, вот каким был сержант Макс Соболов. Когда миномётная мина лишила его глаз, все во взводе ликовали. Мы бы ликовали ещё громче, если бы его убило.»
«Этот солдат, которому предъявили обвинение», - сказал Мейер. «Вы не могли бы вспомнить его имя?»
«Чарли кажется. Как враги.»
«Чарли, а дальше?»
«Дайте мне подумать», - сказал Фройнд и начал идти к качелям, детективы шли рядом с ним. «О, конечно», - сказал он, - «фамилия была...»
Дженнифер Перселл жила в малоэтажном многоквартирном доме в итальянском районе Риверхеда. Теперь этот район, в населённый в основном пуэрториканцами, пользовался своеобразной модой среди молодых людей благодаря близости к городу: Форбс-авеню находилась в двадцати минутах езды на метро от центра Изолы.
В понедельник в пять тридцать Дженнифер впустила Хоуза в свою квартиру и тут же извинилась за беспорядок: «По понедельникам я работаю в дневную смену, - сказала она, - у нас много народу на ланч. У меня еще не было возможности привести всё в порядок.» Далее она объяснила, что работает официанткой в ресторане «У Поли» в центре города, и ещё раз извинилась за то, что не смогла поговорить с ним утром, но она действительно собиралась уходить, когда он позвонил.
Как понял Хоуз по её голосу по телефону, это была женщина лет двадцати пяти. На ней были джинсы и хлопчатобумажный свитер, каштановые волосы собраны в хвост, никакой косметики, даже губной помады. Простая. Немного полноватая. Они сидели за кухонным столом и пили кофе.
«Как вы думаете, вы найдёте того, кто её убил?»
«Мы работаем над этим», - сказал Хоуз.
«В газетах пишут, что это был серийный убийца. Что она была очередной случайной жертвой.»
«Ну, это газеты», - сказал он.
«Я следила за этим делом. Не потому, что она моя бабушка. На самом деле, я никогда не встречала эту женщину. Она просто взяла и ушла, знаете ли. Даже не пыталась связаться с собственными детьми. Странно, вы не находите? Женщина так бросает своих детей? Десяти и восьми лет? И никогда не пыталась связаться с ними? Даже поговорить с ними? Я думаю, это очень странно. Мой отец презирал её.»
«Он был старшим? Или младшим?»
«Старшим. Ему было десять, когда она ушла.»
«Он ещё жив?»
