– Да, «Фрегат». Пошли туда одного человека, только одного. У меня там есть два давних осведомителя среди прислуги. Один думает, что докладывает желтокурточникам, другая считает, что работает на капу. Имена я потом сообщу. Для начала я хочу просто выяснить, проживают ли по-прежнему наши друзья там, в Бушпритном номере. Если да, отправишь туда нескольких своих ребят под видом прислуги. Пока что – только для наблюдения.
– Хорошо. – Рейнарт встал и стряхнул крошки с бриджей. – А ваша сеть? Когда и каким образом вы собираетесь туго затянуть ее?
– Как мы уже давно поняли, ловить Шипа – все равно что пытаться поймать рыбу голыми руками. Нужно заманить мошенника в какое-нибудь место, откуда нипочем не сбежать, где он будет отрезан от своих людей и со всех сторон окружен нашими.
– Окружен нашими? Но как… О, понял! Вороново Гнездо!
– Вот именно. Молодец, Стефан. Через полторы недели будет День Перемен. Праздник летнего солнцеворота, с размахом отмечаемый герцогом. Пятьсот футов над землей, толпа каморрских аристократов и добрая сотня стражников. Я велю донье Софии пригласить Лукаса Фервайта на торжество к герцогу, в качестве гостя супругов Сальвара.
– Если только он не заподозрит ловушки…
– Думаю, он будет чрезвычайно признателен за приглашение. Думаю, безграничная наглость нашего друга как раз и станет причиной нашего с ним долгожданного личного знакомства. София скажет Фервайту, что у них возникли временные денежные трудности и остальные несколько тысяч они смогут выплатить лишь после праздника. Забросим крючок с двойной наживкой в расчете на алчность и одновременно на тщеславие Шипа. Уверена, он не устоит против искушения.
– Мне всех своих ребят привлечь к делу?
– Безусловно. – Донья Ворченца отпила глоточек вина и медленно улыбнулась. – Нужно, чтобы при входе его встречал Полуночник, чтобы за столом ему прислуживали Полуночники, чтобы горшок за ним, воспользуйся он таковым, выносил Полуночник. Мы поднимем Шипа наверх Воронова Гнезда, а внизу поставим побольше людей, чтоб следили, не убегает ли кто из башни, а если убегает, то куда.
– Еще что-нибудь?
– Нет. Давай берись за работу, Стефан. Через пару часов вернешься и доложишь что да как. Я буду здесь – ожидаю сообщений из Плавучей Могилы сразу по возвращении похоронного шествия Барсави. А пока напишу старому Никованте о наших предположениях.
– Ваш покорный слуга, сударыня.
Рейнарт коротко поклонился и широким быстрым шагом вышел из кабинета.
Еще прежде, чем тяжелая дверь захлопнулась за ним, донья Ворченца поднялась с кресла и направилась к конторке, стоящей в нише слева от двери. Достав чистый пергаментный лист, она торопливо написала на нем пару строк, а потом сложила и запечатала каплей голубого воска, выдавленного из маленькой бумажной тубы. Воск был алхимический и на воздухе затвердевал за считаные секунды. Графиня не пользовалась источниками открытого огня в помещении, где хранились в строгом порядке многие тысячи документов, собранных за несколько десятилетий.
В ящике конторки лежал перстень с печаткой, который донья Ворченца никогда не носила за пределами кабинета. Изображенный на нем символ не имел ничего общего с фамильным гербом Ворченца. Графиня крепко прижала печатку к застывающему воску и через пару мгновений отняла от него с еле слышным треском.
Когда она отошлет записку вниз в лотке подъемника, один из ночных слуг тотчас же поспешит на северо-восточную посадочную террасу и переправится по канатной дороге в Вороново Гнездо. Там он вручит послание лично в руки старому герцогу, даже если тот уже удалился в опочивальню.
Так поступали со всякой бумагой, скрепленной голубой восковой печатью с изображением паука.
– Нет, вот оно, мое сердце. Бей! Бей! А теперь сюда. Бей!
Потоки серой холодной воды низвергались с небес на Обитель Стеклянных роз. Каморрский зимний дождь разливался кипящим озером под ногами Жана Таннена и дона Маранцаллы. Вода струйками стекала по листьям и стеблям прозрачных цветов, ручьями бежала по лицу Жана, снова и снова коловшего рапирой кожаную мишень размером чуть поболе мужского кулака, привязанную к концу палки, которую держал дон Маранцалла.
– Бей сюда. И сюда. Нет, слишком низко. Здесь печень. Прикончи меня скорее, убей сейчас же! Вдруг у меня еще остались силы для стремительного выпада? Выше! Выше, в сердце, под ребра! Вот, уже лучше.
В разрыве клубящихся облаков блеснула тускло-белая вспышка, похожая на пламя, буйно полыхнувшее за пеленой дыма. Мгновением позже прогремел оглушительный раскат грома – будто разъяренные боги обрушили свой гнев на землю. Жан даже не представлял, каково сейчас находиться на самом верху Пяти башен – они еле виднелись за правым плечом дона Маранцаллы, смутные серые колонны, теряющиеся в мглистых высотах.
