Тут вдруг вода перед ними троими взволновалась; черная тень стремительно проскользила вдоль края водной арены и нырнула в черную глубину. Пятьсот сердец обмерло враз, в пятистах горлах перехватило дыхание. Внимание Локка сейчас было обострено до предела, он с поразительной ясностью видел каждую мелочь в общей картине, словно бы застывшей перед ним во времени: от нетерпеливой, жадной улыбки на багровом жирном лице Барсави до дрожащих отблесков огней на темной воде.
– Каморр! – прокричала сестра, стоявшая справа от капы.
И вновь толпа смолкла, на сей раз так мгновенно, будто кто-то перерезал острым ножом одну гигантскую глотку. Пятьсот пар глаз напряженно впились в капу и его телохранительниц.
– Мы посвящаем эту смерть, – продолжала женщина, – капе Венкарло Барсави, нашему господину и покровителю!
– И он поистине заслуживает этого! – выкрикнула другая Беранджа.
В следующий миг прямо перед ними из воды взметнулась акула – темно-серое чудовище с черными безвекими глазами и оскаленными белыми зубами. Подняв десятифутовый столб брызг, она взвилась в воздух, рывком всего тела перевернулась и стала падать… падать…
Прямо на капу Барсави.
Пытаясь защититься, Барсави вскинул руки, и страшные челюсти сомкнулись на одной из них. Тяжелое мускулистое тело рыбы с глухим шлепком упало на пол, увлекая за собой капу. Неумолимые челюсти сжались крепче прежнего, Барсави дико заорал, и кровь хлынула фонтаном из прокушенной правой руки, растекаясь по полу, заливая тупое акулье рыло.
Аньяис и Пакеро бросились на помощь отцу. Не сводя взгляда с акулы, одна из сестер Беранджа стремительно приняла боевую стойку, занесла сверкающий топор и метнула со всей силы.
Лезвие врезалось Пакеро Барсави над левым ухом, раскроив череп; очки так и отлетели в сторону. Молодой человек сделал еще пару неверных шагов вперед и ничком рухнул на пол, уже мертвый.
Толпа исторгла вопль ужаса, заколыхалась и отхлынула. «Прошу, не дай мне лишиться чувств сейчас, о Великий Благодетель! – мысленно взмолился Локк. – Укрепи мои силы, дабы я смог увидеть дальнейшие события и уразуметь наконец, что все это значит!»
Аньяис ошалело уставился на отчаянно бьющегося отца и бездыханного брата, но прежде чем он успел произнести хоть слово, вторая сестра Беранджа подступила к нему сзади, обхватила одной рукой, уперев древко короткого копья под подбородок, и с размаху всадила острый боек топора в затылок. Аньяис всхрипнул, выплеснув изо рта кровавую струйку, повалился ничком и больше уже не шевелился.
Бешено извиваясь и молотя хвостом, акула терзала зубами правую руку капы, а он с душераздирающими воплями колотил по жесткой шершавой морде левой рукой, в кровь обдирая кожу. Наконец с тошнотворным хрустом акула оторвала руку и скользнула обратно в воду, оставив на полу широкую красную полосу. Барсави тяжело откатился назад, заливая все вокруг кровью, хлещущей из рваного обрубка, и в диком ужасе воззрился на мертвые тела своих сыновей.
Потом он попытался подняться на ноги, но одна из сестер Беранджа пинком повалила его обратно на пол.
В толпе позади поверженного капы произошло движение, и несколько Красноруких, бессвязно вопя, ринулись вперед с оружием наготове. Последовала схватка столь молниеносная, что Локк, непривычный к такого рода зрелищам, даже не разглядел ничего толком, но ясно было одно: две полуодетые женщины расправились с полудюжиной здоровых вооруженных мужиков с жестокостью, которой позавидовала бы и акула. Стремительно мелькали короткие копья, взлетали и падали топоры, кровь хлестала фонтаном из проткнутых и перерубленных глоток. Последний Краснорукий, с кровавым месивом вместо лица, рухнул на пол секунд через пять после того, как первый из них бросился в атаку.
На галереях началась страшная давка. Теперь Локк видел людей, прокладывающих себе путь в толпе: мужчин в серых непромокаемых плащах, с арбалетами и длинными ножами. Одни стражники Барсави просто стояли в оцепенении, ничего не предпринимая, другие обратились в бегство, а иные уже были убиты противниками в сером. Звенели арбалетные тетивы, свистели в воздухе стрелы. Гулко грохнули громадные двери зала, захлопнувшись словно сами собой, застрекотал и защелкал запорный механизм. Люди отчаянно бились в них, пытаясь выломать, но все без толку.
Один из стражников Барсави протолкался через объятую паникой толпу и навел арбалет на сестер Беранджа, которые по-прежнему стояли над раненым капой, точно львицы, стерегущие добычу. В следующий миг неясная черная тень с диким клекотом низринулась на него из-под утопавшего во мраке потолка, и выпущенная стрела, просвистев высоко над головами контрареквиалл, вонзилась в дальнюю стену. Стражник яростно отбивался от крупной коричневой птицы, и спустя несколько мгновений она взмыла ввысь на изогнутых серпом крыльях, а мужчина вдруг схватился за шею, пошатнулся и упал ничком.
– Оставайтесь все на своих местах! – внезапно прогремел повелительный голос. – Оставайтесь на местах и успокойтесь!
