– Каморром правит один капа! – звучно возгласил Раза. – И теперь это я! Теперь! Это! Я! – Он вскинул над головой окровавленный стилет и медленно обвел глазами толпу, словно ожидая возражений. Когда таковых не последовало, он продолжил: – Я преследовал цель не просто устранить Барсави, но заменить его. На то у меня свои причины. Но сейчас речь идет не только обо мне, но и обо всех вас, Путные люди Каморра. – Он окинул пристальным взглядом собрание, скрестив руки на груди и выдвинув подбородок, подобный бронзовому изваянию победоносного полководца древности. – Выслушайте меня со всем вниманием, а потом примите решение.
– Я не собираюсь ничего у вас отнимать, – продолжал он. – Все доставшееся вам тяжким трудом, по́том и кровью у вас и останется. Я восхищаюсь действующими в городе порядками в той же мере, в какой ненавидел человека, их установившего. Посему предлагаю следующее. Все будет как раньше. Все гарристы со своими шайками работают на прежних территориях и платят прежнюю дань раз в неделю, в тот же самый день. Тайный уговор остается в силе. Все преступления, каравшиеся смертью при Барсави, будут караться смертью и при моем правлении. Вся полнота власти Барсави переходит ко мне. Все должники Барсави становятся моими должниками. А я, в свою очередь, наследую все долги и обязательства Барсави. Кому Барсави был что-то должен, теперь этот долг на мне. И первый среди таких людей – Эймон Данзьер… Подойди ко мне, Эймон.
В толпе справа от капы Разы раздались приглушенные голоса, произошло движение, и через несколько секунд вперед вытолкнули тощего человечка, которого Локк до боли ясно помнил по событиям в Гулкой Норе. Помертвелый от ужаса, бедняга еле шел на подгибающихся ногах.
– Не бойся, Эймон. – Капа Раза протянул к нему левую руку ладонью вниз, как обычно делал Барсави. – Преклони передо мной колено и назови меня своим капой.
Сотрясаемый крупной дрожью, Эймон упал на одно колено, взял руку Разы и поцеловал перстень. На губах у него осталась кровь Барсави.
– Капа Раза… – умоляюще проговорил он.
– Ты совершил очень смелый поступок в Гулкой Норе, Эймон. Поступок, на который отважились бы немногие. Награда, обещанная тебе Барсави, представляется совершенно справедливой, и я выполню его обещание. Ты получишь тысячу крон, роскошный особняк и такие жизненные утехи, что люди здоровые, которым еще жить да жить, возмечтают оказаться на твоем месте.
– Я… я… – Из глаз Эймона полились слезы. – Я и помыслить не мог… Благодарю вас, капа Раза. Премного благодарю.
– А я от души благодарю тебя за оказанную мне услугу.
– Так, значит… если мне позволено будет спросить, капа Раза… там, в Гулкой Норе, были не вы?
– Разумеется, не я! – Раза рассмеялся приятным, звучным смехом. – Нет, то была просто иллюзия.
В дальнем углу зала эта самая иллюзия сейчас кипела от бешенства, сжимая и разжимая кулаки.
– Сегодня ночью вы увидели меня с обагренными кровью руками! – прокричал капа Раза. – Но также увидели, как руки эти я великодушно простираю к вам. Со мной нетрудно ладить. Я радею единственно о нашем с вами общем благоденствии. Служите мне, как служили Барсави, и вы не пожалеете, обещаю вам. Итак, гарристы, кто из вас готов признать меня своим капой, преклонив передо мной колено и поцеловав мой перстень?
– Шалые Псы! – выкрикнула невысокая худощавая женщина в первом ряду толпы.
– Мясники Лжесвета! – гаркнул мужчина, стоявший неподалеку от нее. – Мясники Лжесвета говорят «да»!
«Да что ж такое творится-то? – растерянно подумал Локк. – Ведь Серый король зверски убил их старых гаррист! Или они ведут с ним какую-то хитрую игру?»
– Мудрые Дворняги!
– Бароны Горелища!
– Синяки!
– Полные Кроны! – послышался еще один голос, сопровождаемый гулом одобрения. – Полные Кроны признают капу Разу!
Внезапно Локку захотелось расхохотаться во все горло. Он прижал к губам кулак и сделал вид, будто давится кашлем. Теперь все стало ясно как день. Серый король не только устранял самых преданных гаррист Барсави, но и заранее сговаривался с их подчиненными.
О боги! Путных людей, перешедших на сторону Серого короля, здесь с самого начала было гораздо больше, чем его слуг в серых плащах. И все они с нетерпением ждали, когда же начнется настоящее представление.
С полдюжины мужчин и женщин выступили вперед и преклонили колено перед капой Разой – на самом краю водной арены, где акула ни разу больше не показалась после того, как отгрызла руку несчастному Барсави.
«Да уж, обращаться с животными проклятый колдун умеет превосходно, ничего не скажешь», – подумал Локк со смешанным чувством зависти и злобы. Он ощущал себя совершенно беспомощным и бессильным всякий раз, когда Сокольник проявлял свои способности.
