Тишина растеклась по огромному залу, как волна от брошенного в воду камня. Путные люди толкали друг друга локтями, веля замолчать, и указывали пальцами на капу. Меньше чем через минуту возбужденный гомон толпы стих до приглушенного гула. Капа удовлетворенно кивнул.
– Надеюсь, праздник удался на славу?
Люди восторженно завопили, зарукоплескали, затопали грубыми башмаками так, что пол затрещал. Локк усомнился в разумности столь буйного поведения на корабле любого рода, но тоже покричал, похлопал и потопал вместе со всеми.
– Приятно сознавать, что неприятности остались позади, верно?
Снова ликующий рев толпы. Локк яростно поскреб фальшивую бороду, теперь мокрую от пота. У него вдруг пронзило острой болью живот – в том самом месте, которому младший Барсави уделил особое внимание при избиении. От жары, духоты и вони горло опять сдавили рвотные спазмы, а за сегодня он уже так намучился тошнотой и рвотой, что до конца жизни хватит. Локк судорожно закашлялся, зажимая рот обеими ладонями, и мысленно взмолился, чтобы боги дали ему силы продержаться еще несколько часов.
Одна из сестер Беранджа, чьи украшения из акульих зубов ярко блестели в свете бесчисленных канделябров, подступила к капе и зашептала что-то ему на ухо. Выслушав свою телохранительницу, Барсави широко улыбнулся.
– Черина просит, чтобы я позволил им с сестрой развлечь нас! – прокричал он. – Позволить?
Толпа взревела вдвое громче прежнего (и, казалось, вдвое искреннее). Деревянные стены сотряслись от оглушительного гула, и Локк вздрогнул всем телом.
– В таком случае – акульи бои!
Следующие несколько минут в огромном зале царила полнейшая сумятица. Дюжина капиных стражников расталкивала пьяную толпу, расчищая место посреди помещения – круг ярдов десять—двенадцать в поперечнике. Люди в страшной давке отступали вверх по лестницам, и скоро галереи уже трещали под их тяжестью. Локка зажали в угол еще теснее.
Потом стражники принялись подцеплять баграми и вынимать деревянные панели пола, под которыми чернела вода Каморрского залива. Трепет предвкушения и ужаса прокатился по толпе при мысли о том, что может скрываться там. «Для начала – неупокоенные души восьми бедняг из Полных Крон», – мелькнуло в голове у Локка.
Когда последние панели были сняты, всем взорам (ну или почти всем) открылись крохотные деревянные площадки – размером в две ладони, не больше, – расположенные футах в пяти одна от другой. Арена акульих боев, проводившихся лично для Барсави и смертельно опасных даже для таких опытных контрареквиалл, как сестры Беранджа.
Черина и Райза, наторелые мастерицы распалять толпу, начали снимать с себя кожаные дублеты, наручи и нашейники. Они двигались медленно и грациозно, а капины подданные орали во все горло, выражая одобрение, топали, хлопали, прихлебывали вино, и иные даже выкрикивали непристойные предложения.
Аньяис выскочил вперед с мешочком алхимического порошка в руках, высыпал весь в воду и благоразумно отступил назад. То был так называемый подстрекатель – смесь сильнодействующих веществ, которая возбуждала в акуле лютую ярость, не угасавшую на протяжении всей схватки. Если запах крови привлекает и разгорячает акулу, то подстрекатель приводит ее в совершенное бешенство – и страшная хищная рыба стремительно мечется взад-вперед, вспенивая воду, и в слепой ярости бросается на женщин, скачущих по деревянным площадкам.
Сестры Беранджа подошли к самому краю маленькой водной арены с обычным своим оружием – топориками с заостренным обухом и короткими метательными копьями. Аньяис и Пакеро стояли позади них слева. Капа по-прежнему стоял у своего кресла, хлопая в ладоши и широко улыбаясь.
Черный плавник прорезал поверхность воды, хвост мощно хлестнул. Короткий всплеск – и разлитое в воздухе возбуждение усилилось. Локк почти телесно ощущал эту смесь животного вожделения и животного страха. Толпа попятилась, отступая еще ярда на два от водной арены, но все равно многих зрителей в первых рядах трясло в нервном ознобе, а несколько человек развернулись и стали пробиваться в глубину толпы, под презрительный смех и улюлюканье окружающих.
На самом деле морская хищница имела в длину всего пять-шесть футов; в Плавучем цирке нередко использовали акул и вдвое крупнее. Но даже сравнительно небольшая рыба запросто может в прыжке покалечить человека, а уж если она утянет противника под воду… ну, в такой неравной схватке размер акулы вообще не имеет значения.
Сестры Беранджа вскинули руки, приветствуя зрителей, потом одновременно повернулись к капе. Локк так и не научился различать, кто из них Черина, а кто Райза… И сейчас, при виде двух женщин, похожих как две капли воды, сердце у него мучительно сжалось от горя по близнецам Санца.
Играя на публику, Барсави медленно поднял ладонь и обвел своих подданных вопросительным взором. Когда зал взорвался ободрительными криками, капа спустился с помоста, встал между контрареквиаллами и получил поцелуй в щеку от каждой из них.
