— Нет, кошмаров я не видела. Хоромы ведь надёжно защищены от нечисти.
Ратмир долго глядел на княгиню, но по лицу сложно было понять, станет ли волноваться или поверил ее словам. Потом поежился от очередного порыва ветра, вздохнул.
— Идём обратно? Холодно, простудишься ещё.
— Идём.
Напоследок Мера снова окинула взглядом далёкий лес, поле перед ним и тропинки между дворами, где бродила нечисть. Была ли среди них Любава? Бродил ли ее неупокоенный дух в поисках человеческой жизни вместе с другими духами, тела которых, как и ее, так и не сумели найти?
Калитка была распахнута настежь. Болталась на скрипучих петлях и билась о забор с каждым порывом ветра. Вороны, что облепили жерди и столбы, крышу крохотной, наполовину утопленной в земле избы и покосившийся от времени сарай, казалось, не замечают ни резкого стука, ни мрачных молчаливых людей. Впрочем, люди держались на расстоянии от забора, а во двор никто заходить не решался.
Дверь избы тоже оказалась незапертой, тоже покачивалась и скрипела, оставляя приоткрытой щель в густой и тихий сумрак дома. Соседи то и дело приглядывались к нему — не покажется ли кто внутри, но быстро отводили взгляды, ощутив неприятную и липкую ничем не подкрепленную тревогу. Не нужно было заходить в дом, чтобы понять: что-то не так.
Вороны, слетевшиеся поутру на тихий двор, стали первым подтверждением. Птицы вертели головами, то ли в доме что-то высматривая, то ли в толпе между притихших людей, блестели черными глазами-бусинками, хлопали крыльями и изредка оглашали морозный воздух хриплыми криками. Соседи, как только увидели птиц и распахнутую дверь, побежали сообщать жрецам и посадскому полку, а те уже донесли вести до дружины.
Крестьяне стояли группами на покрытой рытвинами дороге и тихо перешептывались, строили предположения о произошедшем. Они замолкали и расступались в стороны с опущенными головами, едва заслышав топот копыт. Княгиня приближалась в окружении гриди, спокойная и равнодушная ко всему. Она не глядела по сторонам, не обращала внимания ни на редкие приветствия, ни на тихое и такое ненавистное “Стужа”, что звучало лишь чуть реже, чем ее настоящее имя.
Выглядеть спокойной стоило Мере больших усилий. Сердце болезненно перебивалось от страха перед тем, что предстоит увидеть.
Жрец и пара воинов прибыли к избе чуть раньше Меры и уже успели все осмотреть. Теперь они стояли неподалеку и обсуждали что-то, но, как и все прочие, смолкли, едва только показалась княгиня. В этом не было ничего необычного — наоборот, неуважением стало бы продолжать разговор несмотря на появление правителя. Однако Мера, которой и без того чудился подвох в каждом взгляде и жесте, отнеслась к этому с подозрением. Ночные разговоры с неизвестным духом лишь подливали масло в огонь ее излишней мнительности.
Княгиня спрыгнула с лошади и накинула повод на столб забора, спугнув пару птиц. Полы ее тёмно-синего кафтана распрямились едва не до самой земли, из-под меховой шапки выглядывали светлые волосы, а тонкие руки обтягивали перчатки из мягкой кожи. В последнее время значительно похолодало, и пришлось открыть сундуки с зимней одеждой, хотя до праздника Морены оставалось ещё несколько дней.
— Княгиня, — поздоровались ожидающие ее мужчины.
Воины из посадского полка поклонились в пояс, а жрец лишь слегка склонил голову, будто приветствовал равную себе. Мера решила это запомнить, однако пока только скользнула безучастным взглядам по лицам и сосредоточила внимание на приоткрытой двери.
— Что произошло?
— Похоже на нападение нечисти, — откликнулся жрец. — Тебе не о чем беспокоиться, княгиня. Мы обо всем позаботимся.
— Я и не беспокоюсь. Любопытствую. — Мера устремила холодный немигающий взгляд на жреца. — Обереги на изгороди свежие. Как же нечисть попала во двор?
— Мы думаем, хозяйка сама их впустила. Открыла калитку и тем нарушила защитный круг. Так говорят соседи: и калитка, и дверь были распахнуты с ночи.
— А хозяйка?
Жрец указал на избу.
— Там.
В окружении гриди княгиня приблизилась к избе. Сердце стучало громко, и каждый шаг приходилось совершать с усилием, потому что страх перед неизвестным сковывал мышцы, шептал предостерегающе, что в доме случилось нечто плохое. И это плохое оставило ощутимый след. Он отдавался холодом на коже и возрастающей в душе тревогой.
Но Мера не собиралась показывать своего страха. Она решительно дернула ручку двери и ступила в холодный полумрак избы. В сенях пахло слежавшейся соломой, укрывающей земляной пол, старым деревом и мхом, что торчал из щелей между брёвнами. В каждой избе так пахло. Но скоро стал заметен и ещё один запах — запах металла.
Из сеней в жилое помещение вела узкая дверь с низкой притолокой, тоже приоткрытая. Мера потянулась к двери, но Ратмир опередил ее и первым заглянул внутрь. Шагнул в сторону, освобождая проход, но так и остался у проема.