— А что начнется, если кто-то откроет ночью ворота крепости? — Ахнул вдруг один из воинов. — Внутри ведь дворы не ограждены заборами.
Жрец будто оживился и как-то странно глянул на княгиню.
— И верно. Не лишним будет на избы обереги нанести.
Мера ответила ему холодным молчаливым взглядом. Больших усилий ей стоило держать язык за зубами и не начать упрекать за лёгкость, с которой жрец наживался на страхах и горестях других людей. В сердце зажглась неожиданная злоба, которую Мера ни к кому обычно не испытывала за те годы, что была простой дочерью князя.
Вороны вдруг разом поднялись с жердей и крыш и устремились в небо. Серый холодный воздух наполнился скрипучим карканьем, хлопаньем крыльев и возгласами изумленных крестьян.
— Позаботьтесь о теле, — бросила Мера жрецу и воинам под крики удаляющихся птиц и отвернулась, не дослушав вежливого ответа. Забралась в седло и направила лошадь обратно к городу неспешным шагом. Когда Ратмир поравнялся с ней, тихо сказала: — Ты слышал? Хочет выклянчить у меня ещё жемчуга в обмен на защиту города! Не удивлюсь, если жрецы сами же и подпитывают страхи жителей.
— Может, жрецы и алчны, — возразил Ратмир, — и во всякой беде ищут возможность обогатиться, но нет сомнений, что нечисть разгулялась в последнее время. Ты ведь сама видела ночью, как ее много.
— Не стоит нечисть во всех бедах винить и высматривать ее происки за каждым углом. Может, жрецы оборачивают истории так, как выгодно им, и преподносят доверчивым слушателям. Ведь куда страшнее звучит история, как нечисть заставила бедную женщину открыть калитку, чем та, в которой этот выбор был ее собственным.
— О чем это ты?
Мера бросила взгляд за спину, туда, где мужчины из посадского полка расспрашивали соседей о родственниках покойницы.
— Заметил, какой бедный двор? На столе только пустая посуда — ни хлеба, ни свежих яиц. Ночная рубаха старая, с заплатами, как и армяк. Думаю, она едва сводила концы с концами. — Девушка вздохнула, нахмурилась. Хоть судьба мертвой Дары никак не зависела от нее, вина все равно легла камнем на сердце. — Муж зарабатывал войной, но вот его не стало, обещанное жалованье не выплатили. Скоро придет время за землю платить — а ей нечем. Выгнали бы на улицу. Потому она решила от безысходности покончить с жизнью, а чтобы достоинство сохранить, открыла калитку и впустила нечисть, надеясь так спрятать следы ножа.
— Вроде бы не лишено смысла, но как-то сложно для смерда. Да и с чего бы ей улыбаться от такой смерти?
Мера лишь пожала плечами. Теперь неважно, как умерла женщина на самом деле. Важно было, что жрецы используют эту смерть себе во благо, рассказав людям любую историю, в которую те обязательно поверят. Кто знает, сколько раз они прежде подправляли правду, раздували слухи, а то и приписывали нечисти лишние заслуги? Верить им нельзя. В то же время их обереги давали хоть какую-то защиту тем, кто в ней действительно нуждался. Вот был бы способ обезопасить людей без их участия…
В голове эхом отозвались слова ночного гостя, сказанные им несколько дней назад: “Сила, которая позволит самой решать, кого защитить… Сила, с которой не сравнятся жрецы и волхвы”.
Теперь предложение духа не казалось таким уж бессмысленным.
Погрузившись в мрачные мысли, Мера и не заметила, как оставила позади серые избы посада, разбросанные в беспорядке по покатым холмам, прошла через тяжёлые ворота крепости, распахнутые приветливо для всех в дневное время.
На улицах Калинова Яра было людно и шумно. Сюда съезжались купцы и ремесленники из окрестных деревень, волостей и соседних княжеств, выставляли товары на вечевой площади. Бродячие музыканты развлекали народ, коробейники пытались перекричать друг друга. Дети играли в догонялки так самозабвенно, что едва успевали отпрыгнуть с дороги перед очередной телегой.
Так было не всегда. Видно, что-то привлекло народ в этот день, заставило выйти на улицу. Скоро Мера стала замечать в толпе незнакомых воинов, одетых как дружина какого-то знатного боярина. В последнее время приезд чужака ничего хорошего не предвещал. Княгиня следовала за разгоняющими толпу с дороги стражами и гадала, какое испытание боги приготовили ей на этот раз.
Не успела Мера ступить на двор перед княжьими хоромами, как ее тут же обступили холопы и тиуны.
— Княгиня, к тебе гость явился!
— Не взыщи, проводили его в дом, за стол усадили, не во дворе же оставлять…
— Боярин Возгарь говорит, то не простой человек, а какой-то известный купец, но о встрече оговорено не было…
— Прикажешь на стол накрыть, княгиня? Или, может, прогнать его?
Мера растерянно поморгала, пытаясь понять, чего слуги так всполошились из-за простого купца. Заметила за их спинами приближающегося Возгаря. Кислое выражение застыло на лице боярина, а значит, и тому явно не по нраву было происходящее.
— А ну, пшли отсюда, — сердито прикрикнул он на холопов. — Работы по хозяйству что ли не достает? Княгиня… — обратился к Мере боярин, но она оборвала его жестом. Бросила слугам: