— Чего только не творили ради власти… — протянул Булат. — В былые времена такое происходило часто. Князья сменяли друг друга, и каждый считал своим долгом расширить границы за счёт войны с соседями. Не думал я, что снова увижу это.
— Да, ведь гораздо лучше объединиться для борьбы с общим врагом, — съязвила Кельда. — Ведь простая мирная жизнь — это слишком скучно.
— У всех своя правда…
Ратмир обернулся к Булату, хмуро обвел рукой остатки деревни.
— Какая же в этом правда, отец? Целые семьи расплачиваются за чужую алчность собственными жизнями, просто потому что один человек не желает довольствоваться тем, что имеет!
— В мире вообще мало справедливости. Мы говорим, что живём по законом богов, но на самом деле каждый подстраивает их под себя как хочет, и каждый уверен, что прав.
Мера спрыгнула с лошади и передала поводья Ингвару. Снег захрустел под сапогами, когда она направилась к первому деревянному идолу.
— Княгиня, погоди!
— Оставайтесь здесь, — бросила она через плечо.
Высокие чуры богов с вырезанными в дереве лицами, знаками и отличительными атрибутами стояли тут и там, вкопанные на перекрестках и у окраин деревни. Каждого бога полагалось вырезать из определенного, олицетворяющего его дерева, но спустя столько лет они стали практически неотличимы друг от друга. Мера подошла к первому из них, бегло оглядела. Это был суровый лик старца с длинной бородой, посохом и накидкой из воловьей шкуры — так изображали Велеса, бога скота и, по поверьям, первого колдуна. Мера миновала его и двинулась дальше, к тому, кто действительно может помочь.
Она брела по утоптанному снегу со следами крови и копоти, и сердце ее обливалось болью. А боль несла за собой гнев.
Бояре упрекнули ее, что все это — ее вина. Что будь она сдержаннее, ничего не случилось бы. Но Мера сожалеть о сказанном и винить себя не собиралась. Теперь она понимала это: как бы вежлива она ни была, какие бы ни выбрала слова в тот день, Земовита не устроило бы ничего, кроме согласия. И раз уж сейчас, являясь простым купцом, он готов за нанесенное оскорбление вырезать несколько деревень и кто знает что ещё, на что он пойдет, если станет князем? Этого Мера допустить никак не могла.
Сейчас она была как никогда готова отдать жизнь за спасение своего княжества, потому что видела, ради чего стоит сражаться. Ради людей, до которых никому больше нет дела.
Она обошла несколько идолов, пока, наконец, не обнаружила нужный. В буке была вырезана фигура облаченного в доспехи воина. В одной руке он держал копьё, в другой человеческий череп, а над его головой расправил крылья ворон. Сглаженные ветрами и временем черты совсем не походили на те, что запомнились Мере. Почему-то Чернобога часто изображали суровым или гневным, на деле же с его лица не сходила улыбка.
Мера вытащила из-за пояса кинжал, что хранился в кожаных ножнах рядом с заточенным тренировочным мечом ее брата, провела по запястью. Тонкая линия быстро набухла красным. Теплая кровь потекла вниз по ладони, капли сорвались с пальцев и окрасили снег. Мера смахнула их широким жестом, окропив вытоптанную дорогу. Смешала свою кровь с кровью убитых. Потом, когда ладонь снова наполнилась алым, провела рукой по идолу Чернобога и зашептала:
— Прими кровавую требу, прими душу мою, что к тебе обращена в молитве. Прошу, помоги завершить начатое. Дай мне сил, а я дам тебе ещё крови и ещё душ.
Завершив ритуал, Мера повернула обратно, к ожидающим ее спутникам. Гриди, которых она отправила на поиски выживших, вернулись ни с чем. Кельда бесцельно бродила от одного пепелища к другому, остальные же либо разминали затёкшие конечности, либо сидели в сёдлах, напряжённо оглядываясь вокруг, готовые в любой миг сорваться с места. Их беспокойство легко было понять: солнце садилось, или, может, уже село — из-за плотных туч сложно разобрать.
Кроме ормарров, Булата и Ратмира княгиню сопровождали ещё пятеро воинов из младшей дружины. Ей не нужно было столько — вообще никто не нужен, но пришлось уступить давлению большинства.
— Нужно подумать о ночлеге, — обратился к ней Булат. Он, несомненно, заметил капающую с запястья кровь, которая яркой дорожкой тянулась по снегу, но ничего говорить не стал, зато Ратмир тут же предложил:
— Давай перевяжу.
— Не стоит тратить время, — ответила она сначала одному, потом и другому: — Мы должны к ночи подобраться к лагерю Земовита.
— Зачем? Что ты собираешься делать?
Мера отвечать не стала, а обратилась к гридину, ходившему на разведку:
— Далеко до лагеря?
— Мы думаем, если они совершали нападения на деревни и после возвращались обратно, то, должно быть, ещё верст восемь-десять.
— Близко. Хорошо.
Она с легкостью взобралась в седло, обтерла ладонь о бурый дорожный кафтан, чтобы поводья не скользили, и натянула мягкие кожаные перчатки, защищающие руки от холодного ветра. Теперь она практически сливалась со своими людьми: ее кафтан был лишь немногим длиннее, да непослушные светлые пряди выбивались из-под воротника.
— До заката не управимся, княгиня. Надо бы костер разжечь.
— Ничего не бойтесь. Ингвар с нами, а он умеет сражаться с нечистью.