Мера сидела с закрытыми глазами, чувствуя одновременно тревогу и странное, неуместное умиротворение. Редкие снежинки падали на лицо, тело, казалось, продрогло до самых костей. И так тихо было. Только дыхание Ратмира неподалеку слышалось в этой тишине и редкие скрипы деревьев. Слышалось, как снег падает с ветки от собственной тяжести, и далекие крики ворон, слетевшихся на пиршество.
Прошло немало времени, прежде чем раздался стук копыт. Мера открыла глаза, а ее воины подошли поближе к кромке леса. И когда расплывчатые фигуры посреди кровавого поля и кружащих черных птиц подошли достаточно близко, чтобы различить лица всех троих, гридь приветствовала их радостными победными возгласами. Кельда подняла вверх окровавленный топор и хрипло взревела в ответ.
В город вернулись ближе к вечеру под раскатистый сигнал рога. Огни в дозорных башнях видны были издалека, яркие, как путеводные звёзды под сумрачно-серым небом. На островерхих крышах, у стен и на жухлой траве по берегам лежал снег, и река казалось особенно черной на его фоне, прямо как Смородина, в которой тонут неупокоенные души. Таким же черным был и лес вдалеке, а все прочее — оттенков серого, будто мир разом утратил краски. Только огни по-прежнему сверкали рыжиной и золотом.
Тяжёлые массивные ворота оказались закрыты, но со стены за приближающимися всадниками наблюдала целая толпа. Должно быть, Возгарь усилил караулы.
Когда до крепости оставалось всего несколько десятков шагов, а ворота по-прежнему оставались заперты, в душе Меры вдруг зашевелился липкий страх. Что если Возгарь или кто-то другой за это время захватил власть и даже ворот не откроет перед ними? Брать собственный город осадой или смириться и уйти? Эти мысли причинили почти физическую боль. Но Мера так и не успела обдумать их как следует. Медленно, с протяжным скрипом ворота разошлись в стороны. Калинов Яр по-прежнему радушно принимал княгиню в свои объятия.
Это оттого, что никто ещё не знает, что она колдунья, вновь мрачно подумала Мера, пока въезжала в город с гордо поднятой головой.
Со стены уже спустились воины: городское ополчение в простых армяках с видавшими виды мечами и топорами для колки дров и гридь в кольчугах и меховых шапках. Были здесь и бояре, Возгарь и Златомир. Они верхом прискакали к воротам по сигналу рога прямиком из княжьих хором, где готовились к приходу врага, не особенно веря в план Меры. Теперь на лицах обоих читалось изумление вперемешку с облегчением: хоть одной проблемой меньше.
Встречали их в такой тишине, будто те не с победой вернулись, а прибыли сообщить о сдаче княжества врагу. Дружина и горожане, которые наверняка уже успели попрощаться с родными после страшных вестей о сожженных деревнях, ничего не понимали. Как такое возможно, чтобы княгиня отвадила вражеское войско, имея при себе лишь десяток воинов?
Но потом вдруг Ратмир привстал на стременах, вскинул вверх кулак и прокричал:
— Победа!
И остальные, один за другим, как по сигналу подхватили клич. Охотно полетели в ответ приветствия оставшейся в городе дружины, и радостный свист, и взмахи множества рук. Взметнулись вверх шапки, рогатины застучали по земле. А потом и рог зазвучал по-особому, торжественно, всему городу возвещая о победе.
Бояре безмолвно вклинились в строй, и дружина потянулась следом. Скоро княгиня Мера уже возглавляла длинную и шумную процессию. Она кивала с тусклой улыбкой и отвечала на возгласы сдержанным взмахом руки. Люди выходили к дороге приветствовать ее, а весть о победе разлетелась от двора к двору в мгновение ока.
Ингвар поравнялся с Мерой, чуть склонился к ней и повысил голос, чтобы перекричать толпу:
— Недавно ты боялась, что потеряешь власть. Но теперь смотри: весь город приветствует тебя. Празднует победу, которую ты принесла. Возможно, это шаг на пути к чему-то большему?
— Настроения людей переменчивы как весенний ветер, — мрачно ответила Мера. — Дай им время осознать, кого они сейчас встречают… Никто не станет терпеть колдунью в князьях.
— А ты не слишком веришь в преданность, да?
— Всякая преданность забывается перед лицом страха, а убеждения бывают сильнее здравого смысла.
Ингвар задумчиво помолчал, глядя перед собой, потом повел плечами и вздохнул:
— Всё-таки сложно вас, ранндов, понять. У нас тебя называли бы избранной и поклонялись почти как божеству.
— Звучит весело, — совсем невесело усмехнулась Мера. — Если здесь у меня ничего не получится, переберусь к вам.
— Получится, я уверен.
Так твердо звучал его голос, будто бы он действительно знал это, а не пытался лишь подбодрить ее. Мера нахмурилась, когда вспомнила о даре Ингвара.
— А что ты видел в ту ночь? Что показал тебе твой бог, когда ты решил остаться?
Ормарр вновь обернулся к ней. Раздумывал несколько мгновений, стоит ли рассказывать, но потом всё-таки проговорил:
— Я видел тебя. Это, — он обвел рукой толпу по обеим сторонам дороги. — И ещё видел кое-что важное для меня, для нашего народа. Но тебе не расскажу, чтобы не навязывать свою волю и не подталкивать к принятию решений. Ты должна будешь сделать выбор сама.