За спиной раздались робкие торопливые шаги. Ясна внесла на подносе горячую кашу с молоком, свежий хлеб и сыр, печёные яйца, масло, мед и даже сбитень. Расставила все это перед княгиней, пряча глаза. Холопка будто бы нарочно не подходила близко, тянулась дрожащими руками, только бы не затронуть колдунью. Мере казалось, что за столько лет одиночества и отрешённости, когда каждый второй выказывал страх перед ней, она давно к этому привыкла, но досада возникла в сердце вновь.
Ясна быстро удалилась, а Мера вдруг поняла, что есть совершенно не хочется. Проглотила пару ложек каши, кусочек хлеба, а потом отодвинула от себя все это и стала ждать. Так непривычно безлюдно было. Никто не стучался к ней с прошением, не требовал рассудить спор, не спрашивал приказов. Не докучала старшая дружина вечными непрошенными советами. Все это прежде утомляло Меру, но теперь она хотела только, чтобы все стало как раньше.
Время проходило в молчании и одиночестве, и чем дольше длилось оно, тем мрачнее становились мысли. Что делать, если бояре так и не появятся? Что делать, если она выйдет во двор и обнаружит, что нет никого больше? Она не знала. И не хотела выходить. Хотела оказаться вновь на кровавом поле. Только там у нее была реальная власть. Над живыми, мертвыми и над своими страхами.
Но вдруг в этой вязкой, навязчивой тишине скрипнула входная дверь. Мера в ожидании вскинула голову, а внутри все сжалось, ведь она не понимала, чего ожидать, но подсознательно ожидала самого худшего. Однако в дверях трапезной показался лишь Акке. Его длинные светлые волосы были растрепаны, а на щеке красовалась вмятина от долгого лежания на чем-то неудобном. Ормарр, заметив ее, остановился напротив, склонил голову, как это делали остальные воины.
— Приветствую, княгиня.
Лицо его совершенно ничего не выражало, но Мера тихонько выдохнула с облегчением. Уж он-то не станет от нее шарахаться и избегать.
Мера вдруг ощутила почти болезненную необходимость поговорить с кем-то, но в мыслях все ещё была путаница. Рассеянно она протянула:
— Акке. Ты откуда?
— Да я вчера заснул в том общем доме.
— В гриднице?
— Ага.
Он подошёл чуть ближе, задержал взгляд на почти нетронутых блюдах перед Мерой. Княгиня подвинула в его сторону тарелку, и Акке без лишних слов опустился рядом.
— А остальные где? — осторожно поинтересовалась Мера, имея в виду своих людей, но Акке понял вопрос иначе:
— Ну, Ингвар был где-то здесь, он веселье не любит. А Кельда, наверно, развлекается с кем-то.
— С раненым бедром?
— Она такая, — пожал плечами ормарр и с аппетитом принялся за хлеб и сыр.
Глядя на него, Мера немного успокоилась. Хоть кто-то ведёт себя как обычно, не боится есть из одной посуды с колдуньей и не избегает глядеть ей в глаза.
— Все нормально вчера было?
— Пир как пир, — вновь дернул плечом Акке. — Жаль, тебя не было. Победу важно праздновать вместе. Показать остальным, что ты одна из них.
— Но я не одна из них, — хмуро возразила Мера. — Все это знают.
— Мы тоже. Но вчера все забыли об этом. — Акке внимательно глянул на княгиню и твердо добавил: — И ты можешь сделать так, чтобы забыли.
Мера не ответила, только приподняла уголки губ в благодарной улыбке. Она знала своих людей и прекрасно понимала, что ничего не выйдет, как ни старайся. Навсегда она останется в их глазах Стужей. Колдуньей, которая, очевидно, получила власть не иначе как при помощи колдовства.
Снаружи вдруг снова донёсся скрип и звуки шагов, голоса. Первым в трапезную вошёл Булат, а за ним и все остальные советники, кроме Торчина, который до сих пор не вернулся из странствий. Акке тут же запихнул в рот остатки еды, поблагодарил Меру и скрылся за дверью на гостевой половине хором. Бояре же как ни в чем не бывало расселись по своим обычным местам.
Напряжённо Мера кивала им в ответ на приветствия и ждала. Ждала, что они вот-вот объявят о принятом на вече решении, или о собственном несогласии, или о том, что готовится народное восстание. Но вместо этого Возгарь своим обычным деловым тоном начал:
— Итак, до города добрались те, кому удалось бежать из уничтоженных деревень. Надо решить, как быть с ними, и заодно придумать, где теперь взять ту часть оброка, что должны были выплатить убитые Земовитом крестьяне.
— Не вижу иного выхода, кроме как вновь поднять сборы, — тут же подхватил Хотен, а потом крикнул по-хозяйски в сторону кухни: — Эй, люди! Подайте чего-нибудь горло промочить!
Засуетились холопы, бояре стали сыпать предложениями и втянулись в бурное обсуждение. Будто бы ничего особого не произошло, будто жизнь идёт себе как обычно. Мера слушала их и не понимала, стоит испытывать облегчение или, наоборот, насторожиться. Но советники хотя бы не подавали вида, что напуганы. За одно это она была им благодарна и даже готова была простить недавнее покушение. Лишь бы только все осталось как прежде.