Двадцатого января в Лейпциг приехала Ирина. Я ездил ее встречать. До этого в военторге я заказал постельные комплекты белья. Снял все казенное, застелил новое. Навел красоту и чистоту. Накрыл на стол. Привез ее с вокзала, завел домой, а через полчаса умчался для решения служебных вопросов, пообещав, в семь вечера буду. В этот же день Оксана взяла над Ириной шефство, как председатель женсовета. За январь наши пути с Оксаной не пересекались. Поторопился я еще на службу и потому, что неожиданности продолжали сыпаться, как из мешка Деда Мороза. Пришло распоряжение из штаба Группы: «Прибыть и получить все недостающие ЗИПы. Закрыть полностью некомплект, а также получить новый топопривязчик». Причем абсолютно новый. Наше дивизионное начальство, спеша прогнуться, по телефону доложило, мы уже все получили. Из штаба Группы их оборвали: «Приказ нам выдать, а вам получить. Нас не касается, что у вас это есть. Приказы надо выполнять. Получить должны только они. Это все теперь числится за артполком. Немедленно, выполняйте»! Звонят нам: «Немедленно, получайте»!
— Ну, поехали! Давайте получать, а потом разберемся.
Поехали, получили имущество. Все новье. Все остальные полки взвыли: «У них два комплекта, а у нас нет ни одного». После окончания вывоза мусора, я отправил командиров взводов, которые осваивали немецкую речь, по ближайшим свалкам. Немецким.
— Довожу до вашего сведения, немецкие свалки принимают брак с немецких предприятий. Проверки качества у них жесточайшие. Налаживайте связи.
Немцы разрешали нашим машинам заезжать, при наличии хороших отношений, а также рыбных консервов в томатном соусе или тушенки. Начальник продовольственной службы, от щедрого сердца и для налаживания со мной хороших отношений, изыскал по два ящика рыбных консервов и тушенки. Каждый из бравых прапорщиков, загрузили эти ящики, для укрепления советско-немецкой дружбы на практике. Каждому из них я еще выдал по бутылке водки московской, большому куску засоленного сала и по пять буханок нашего черного хлеба. Посланцы вернулись с полными кузовами. В каждой машине ездило по два солдата, так им практически негде было сидеть. Все мы выгрузили в очищенный подвал, который я лично запер и опечатал. Мне доложили:
— Камрады нас ждут через пять дней.
— У них большой привоз. Мы готовы туда ездить постоянно, — доложил прапорщик Чебан. Они привезли много необходимого и полезного. Банки с краской всех цветов, бочки с водоэмульсионной краской. Кресла, два дивана, ковры и коврики, сервизы, телевизоры, электролампочки. Самое главное, что привезли огромные рулоны, весом по триста килограмм, моющихся обоев. С красивым рисунком — орнаментом. Два десятка ящиков с такими же обоями, но другого рисунка. Гвозди, шурупы, болты, гайки, слесарные инструменты. Я сначала пытался найти причины, по которым все это абсолютно новое списали, но потом махнул рукой. Чебан объяснил мне, что рулоны с обоями они насадят на ломы. Будут отматывать по 10 метров. Потом это можно поменять на тушенку, рыбные консервы у других прапорщиков на складах других полков. Моющиеся обои в Союзе последний писк моды, которые нигде не достанешь. Как и краску в банках. Чебан пообещал, за три дня побелит, покрасит, приведет в идеальный вид две комнаты. Достанет туда стеллажи (поменяет). Уже договорился.
— Будет наш склад.
Комнаты выбрали самые дальние.
— Надо будет их замаскировать большими плакатами. А недалеко от входа сделать один склад для всеобщего обозрения. Там будет то, что можно отдать или поменять.
Через четыре дня, перед отправкой очередного десанта, я завел Хворостова в приведенные в порядок склады. Разложенные ценности по стеллажам, неоновые лампы освещения, натертые воском и мастикой мраморные полы. Все выкрашено свежей краской. Оборудовали комнату отдыха — два дивана, четыре кресла, большой телевизор, большой полированный стол. На стенах ковры. Вдоль стеллажей ковровые дорожки. Командир полка онемел.
— Виктор Иванович. Это что?
— Это начало, товарищ подполковник.
— Так ты у нас теперь куркуль.
— Еще нет, но будем. И сюда мы никого не заводим. На вход сюда имеете право только Вы. Замполита, начальника штаба я тоже не пущу. Для всех будет оборудован еще один склад. А теперь, пополняя и развивая товарооборот, мы начнем делать этот образцовый миниатюр полигон.
— Считайте, что добро Вы от меня уже получили во всех вопросах.
Чебан оказался толковым парнем с цыганскими наклонностями. Я ему дал машину Газ66, двух солдат в помощь. Он ездил по свалкам, немецким предприятиям в радиусе ста километров. Его уже пытались переманить, перекупить, но он только смеялся: «Такого шефа больше нет». Это приятно. Он привозил, менял, опять ехал на поиски. Но теперь привозил имущество по заказам. Комрады других представителей на свои склады не пускали. Чебан на большой немецкий телевизор, который отремонтировали наши умельцы, выменял пять ящиков водки Московская. Обмен пошел энергичнее. За обоями к нам обращались со всех сторон. Везли консервы.
