Иногда они начинали пересказывать мне все новости полка, но это как-то меня мало интересовало. Хотя, кое-что интересное они рассказывали. Но кто-то начальнику политотдела дивизии все-таки доложил о моей предпринимательской деятельности. К нам с проверкой прибыл офицер политотдела, который потребовал немедленно отчитаться о моем своеволии и попыткой незаконно обогатиться, используя служебное положение, при явном попустительстве командира полка.
Мы с командиром повели его в «легальный» склад, показали журнал учета движения материальных средств. Контролирующий товарищ все внимательно прочитал, полазил по стеллажам, ознакомился со строительством нашего миниатюр полигона. Фактов разбазаривания, расхищения и присваивания не обнаружил, но резолюцию на акт проверки наложил: «Незаконную деятельность — запретить». Предложенный ему комплект моющихся обоев, забрал без уговоров, как вещественное доказательство того, что большинство помещений уже отремонтировано и обклеено такими обоями.
Вторая жалоба была на то, что офицеры, несмотря на возраст и комплекцию, привлекались к физической подготовке, кроссам, сдаче нормативов боевой подготовки. У офицеров практически не остается личного времени на изучение марксистско-ленинской теории и материалов очередного съезда КПСС. Фамилии жалобщиков не назывались, хотя сообщили — это коллективное письмо.
Мы с Хворостовым догадывались, что письмо написали те офицеры, которым до замены в Союз осталось год-полтора. Вариантов повышения по службе уже нет, а дослужить спокойно до замены им не дают. А когда тебе за сорок лет, перспектив нет, то на хрена бегать, суетиться. Поэтому, оценка полка по проверкам в пределах «удовлетворительно — хорошо» многих вполне удовлетворяла. Новый миниатюр полигон их тоже огорчал. Времени на передвижение пешком до трех километров в одну сторону, освобождалось для зачетов, учебных стрельб, для проведения занятий. Приехал «контуженный», взорвал тишину и спокойствие.
— Товарищи политработники, просим, сделайте так, чтобы этот Рубин успокоился. Ну, не нужны нам полудурки с инициативой.
Хворостов пообещал, что во всем разберется и примет меры. Проверяющий уехал. Но мы не снижали интенсивность тренировок по боевой подготовке. Правда, нагрузки по физической подготовке пришлось резко снизить, а кроссы отменить. Очень надеялись, что в ближайшие месяцы коллективных жалоб не будет. Прапорщиков на немецкие свалки уже не отправляли. Тех запасов, которые мы набрали, на ближайшее время для работ хватало. Но запасы консервов увеличивали. На всякий случай. Основное внимание мы посвятили выходу на Кенигсбергский полигон, для проведения боевых артиллерийских стрельб. На полигоне учебные сборы длились двадцать дней, а потом пять дней проводились боевые стрельбы. Твердую «четверку» артиллеристы полка заработали. Скандалов, разборок и происшествий не случилось. Начальство дивизии нами довольно. Спасибо, хоть меня не трогали. Не пытались воспитывать или «ставить на свое место». Сам я свою стрельбу отстрелял на «отлично», сократив время на подготовку и проведение стрельбы почти на 50 %. Никаких вопросов это ни у кого не вызывало, как и восторгов тоже. Нам объявили, в течение месяца будут проведены командно-штабные учения армии с боевой стрельбой, а только после этого, будет весенняя проверка за зимний период обучения.
За месяц нашего отсутствия в городке ничего не изменилось. Ирина встретила меня нарядная и веселая. Целый вечер она рассказывала мне о своих бабских делах, о поступлениях товаров и их распределении. Сколько с Оксаной они треплют себе нервов. Какие бабы стервы. Как приходится мирить, уговаривать, усмирять наиболее беспардонных.
— Тут наши женщины выразили удивление, что без меня ты в кафе не ходил, пьяным не бродил, к женщинам не приставал. Даже Оксана отметила, какой ты молодец.
— Ну, если только Оксана сказала, а она женщина принципиальная, то ты смело можешь мною гордиться. Успешный офицер, примерный семьянин. Смотрю по утрам на себя в зеркало, и удивляюсь, неужели такие еще существуют в жизни.
— Ладно, ладно. Не зазнавайся. Я у тебя тоже хоть куда.
— Все рассказы-разговоры заканчиваем. Давай-ка, родная, в постель. Пора заняться делом.
Дважды повторять не пришлось. Почти два часа наверстывали упущенное. Во время перерыва в сексе, в голове возник вопрос: «В честь чего это Оксана начала меня хвалить? Может уже соскучилась»? Так я только «за», меня уговаривать не надо. Уж больно Оксана красивая.
