Оставив Жорку в полном недоумении, я заехал на базар, купил цветы и так явился перед Ириной. Она меня осмотрела, потом обнюхала.
— Что это за консультация, которая пахнет костром и бензином.
— Ты лучше радуйся, что не коньяком и женскими духами.
Рано утром в понедельник я усадил Иру на поезд до Львова, предупредив, мне надо будет мотаться по своим делам, но во Львов я обязательно приеду дня на три. В обед подруги по несчастью мне доложили, новостей нет. После вокзала я заехал к дяде Федору. Анна на месте, Федора пока нет. Анна встретила меня довольно хмуро.
— У тебя дети есть?
— Сын. Десять лет. Если ты хочешь знать, мужа у меня нет.
— Где ты живешь?
— Выделили маленькую комнату в коммуналке. А к чему такие вопросы?
— Как ты считаешь, что лучше — отдельная двух комнатная квартира или свой домик?
— Хочешь себе купить? Для меня, так лучше домик.
— Вот здесь в пакете сто тысяч рублей. Это тебе за поруганную невинность. Только не заставляй себя уговаривать. Просто заберу пакет и уйду. Второй раз предлагать не буду. Ты получила наследство от бабушки. Не говори даже Федору. Если будут уж очень сильно приставать, скажешь мне. Найдешь домик, позовешь посмотреть.
Анна недоверчиво развернула сверток. Вид такого количества денег ее потряс.
— Ты берешь?
— Да, да!
— Тогда, я ушел.
Подойдя к двери, я обернулся. Анна держала в руках сверток. Ее губы беззвучно шевелились. «Спасибо, Вера Григорьевна, за счастье простой женщины», — подумал я и поехал домой за ключами, которые мне дала Ксения от своего дома. Из своей квартиры по телефону мною назначена встреча «большой тройки» на кухне у Ксении на 16.30, но я могу задержаться минут на десять — пятнадцать.
— Ксения Андреевна, я голодный как волк. Захватите с собой что-нибудь пожевать. Но, пожалуйста, без обслуживающего персонала.
За час раньше я уже находился в доме Ксении. Снял и спрятал свою обувь. Подыскал место, где можно спрятаться, мне важно все слышать. Поискал какие-то микрофоны, но ничего не нашел. Понятно, если бы Ксения начала осматривать первый этаж, то она обнаружила бы меня за пять минут. Но от меня поступила просьба приготовить покушать. Надежда, что они будут накрывать стол и заодно обсуждать свои проблемы, у меня есть. У себя на работе, по дороге домой этот вопрос им озвучивать нельзя, а вот поговорка «мой дом — моя крепость» должна сработать. Тем более обсудить надо эту проблему вдвоем. До моего прихода. Мой план сработал. Подруги по несчастью прошли на кухню.
— Вера, расскажи мне не торопясь, что же все-таки произошло?
— Накануне, вечером, ко мне домой пришли эти двое и начали мне угрожать убийством, требуя вызвать тебя ко мне для какого-то серьезного разговора. Они стояли около меня, когда я тебе звонила. Перед твоим приходом они поставили мне ультиматум, если я не буду все подтверждать, то они убьют нас обоих. Ксюша, я испугалась. Они спросили, есть ли у меня погреб. Я им показала. Сначала они хотели запереть нас обоих, но потом решили оставить меня наверху. Я очень испугалась. Решила, позвоню Виктору, потому, что парень Михаил, который с пистолетом сказал: «У нас в милиции свои люди, поэтому мы все знаем». Дальше ты все их требования знаешь. Они остались у меня ночевать. Меня били, насиловали. Я сказала, может, Виктор знает, где документы. Они потребовали, чтобы я Виктора зазвала к себе. И сделала все возможное и невозможное, чтобы выяснить, где документы. Я Виктору сказала, что ты пропала, но в милицию обращаться нельзя пока. Витя сказал, что документы ты передала ему на хранение. Целый чемодан. Он готов их отдать, только в обмен на тебя. Назначил встречу для передачи документов на одиннадцать часов. Парни засели в соседней комнате, весело разговаривая. Как этот блатной офицеришка обосрется, когда их увидит. «Мы сначала ему вторую руку оторвем». Виктор сказал, у него один пакет из семи, но он отдаст его только когда увидит тебя. Ребята вышли из засады. Михаил сунул Виктору пистолет под нос, а Виктор в это время полировал себе ногти. Ксюша, Виктор маньяк, убийца. Я думала, сейчас будут выяснения, попытки договориться. На это рассчитывали и парни. Виктор не произнес ни одного слова. Он даже не пытался о чем-то договориться. Я просто остолбенела, когда Виктор абсолютно спокойно вогнал Михаилу в горло пилочку, которой он полировал ногти, вырвал пистолет и выстрелил в член второму. Опять же, без единого слова пристрелил Михаила, проломил висок Петру, а потом спросил меня, где ты. Привел тебя в чувство. Все остальное ты знаешь. Он забрал у меня деньги, свой пакет. Ксюша, мне страшно. Все наши бандюки, по сравнению с ним, дети из детского сада. Особенно страшно, что он все это делает, молча, без всяких намеков, предупреждений, объяснений. После этого двойного убийства он опять ничего не сказал.
