— До завтра. В одиннадцать, без опозданий. И обязательно принеси документы.
— Всего хорошего.
По дороге я заехал в штаб корпуса, вызвал капитана. Объяснил ему, что для того, чтобы во время важной для меня встречи произвести впечатление на партнеров, мне надо две простые папки набить какими-то печатными бумагами. Мне все равно, что там будет. Хоть макулатура, но напечатанная на печатной машинке.
— Если надо вернуть, то в понедельник верну.
Я дал капитану двадцать пять рублей для машинисток и двадцать рублей для него лично. Для себя он брать не хотел.
— Так отдай машинисткам. Если печатных листов мало, то положи в середину с полсотни чистых листов.
— Кукла, — догадался капитан.
— Для солидности, — добавил я.
Через пятнадцать минут я шагал с потертыми картонными папками, достаточно плотно набитыми. Затем я зашел в универмаг, где купил большую красивую пилочку для ногтей с костяной инкрустированной ручкой. Взял плоский надфиль, точить ножи и ножницы. У нас дома уже все тупое. Пока Ирины нет, заточил сначала пилочку для ногтей, сделал ее острой, а потом заточил все, что попало под руки. Папки завернул в газеты, обмотав сверток шпагатом в несколько рядов. Если я правильно понял, то завтра в одиннадцать меня будут убивать или здорово покалечат. Но это большой и малой радости не вызывало. Хотя я мог и ошибаться. Дай Бог, чтобы это так.
Утром, взяв пакет, предупредил Иру, что пошел на консультацию, отправился к Вере. В назначенное время я позвонил в дверь. Вера меня впустила в столовую. Обувь в прихожей я снять забыл, а Вера ничего по этому поводу не сказала. Я положил сверток на стол.
— Там еще таких семь пакетов. Что внутри я не знаю. Я их не распаковывал.
Вера хотела взять пакет, но я ее остановил:
— Давай подождем до трех часов дня. Вдруг Ксения появится. Ты понимаешь, ноготь на больной руке у меня стал расти внутрь. Очень больно. Приходится подпиливать пилочкой.
Я начал пилить себе ногти на руке.
— Ну, давай посмотрим, что там.
— Только в три часа.
— Да, хорош его уговаривать, — раздался голос из соседней комнаты и из нее вышли два парня спортивного телосложения.
— А это кто? — спросил я, продолжая пилить ноготь на больной руке.
Когда я шел к Вере, то надел рубашку с коротким рукавом, чтобы видно — у меня ничего нет. Тот, который постарше, вытащил пистолет Макарова.
— Что, герой войны, а не хочешь ли ты отправиться на луга свободной охоты в мирное время? По-моему, самое время.
— Братан, дай я сначала зубы ему пересчитаю, — сказал другой и любовно погладил надетый на левую руку кастет. Я видел, пистолет снят с предохранителя, но курок спущен.
— Ребята, да вы что? Я же ничего. У меня и так все переломано, а левая рука вообще оторвана.
Я задрал короткий рукав, показав сине багровый рубец от плеча до сгиба руки. Это дядя Федор старался, разминая шов.
— Ну, так мы можем освободить тебя от всех страданий, — сказал тот, который с кастетом.
Я подошел к столу, взял пакет и левой рукой попытался дать его парню с пистолетом. Он протянул к пакету левую руку, а я в это время воткнул заостренную пилочку для ногтей ему снизу — вверх в горло. Поглубже. Оставив пилку там, вывернул пистолет из его руки. Он уже не сопротивлялся.
Парень булькал кровью, держась двумя руками за горло. Рухнул на колени. Чтобы не мудрить, я передернул затвор и всадил парню с кастетом пулю в его мужское достоинство. Потом повернулся к остолбеневшей Вере:
— Вера, где Ксения? Если не знаешь, то следующая пуля в тебя. Хотя нет, я тебя обманываю, — с поворота следующую пулю я всадил в голову старшего. Тот дернулся и затих. — У меня времени нет. Отвечай быстро. Еще кто-то из твоих дружков в доме есть?
Она отрицательно покачала головой.
— Где Ксения?
Вера ткнула пальцем в пол.
— Веди в подвал.
Проходя мимо любителя кастетов, я ударил его рукояткой пистолета в висок, лишив его надежды на встречу со «скорой помощью». Зашел на кухню, взял хороший нож, два кухонных полотенца, бутылку минеральной воды и бутылку коньяка. Вера смотрела на тела своих соратников в борьбе за социальную справедливость. Дом стоял на большом участке. Я твердо уверен, выстрелов никто не услышит или не обратит внимания. Но поторопиться надо. В коридоре Вера отодвинула ковровую дорожку, потом еще одну. Подняла плотную дверь за кольцо. Включила свет:
— Слушай внимательно! Если хочешь жить, то тебя заставили эти кадры бандиты. Но ты пришла ко мне. Попросила помощи. Все ясно? Если нет, то я тебя отправлю к ним в компанию. Вперед.
Вера полезла вниз. Лестница не очень крутая. Подвал очень большой. На полу, связанная, лежала Ксения с тряпкой во рту. Я вытащил кляп, разрезал веревки. Полил лицо и голову водой. Врезал две пощечины. Посадил ее на полу, прислонив к стеллажам. Дал попить воды. Спросил Веру:
— Тайник с деньгами здесь? Вытаскивай. Времени у тебя максимум две минуты.
