– Во-первых, я благодарю вас, Дино, за то, что вы любезно пригласили меня в этот зал, – я поднялся с кресла и непроизвольно сделал такой же жест руками, как и хозяин. В подобных ситуациях я не упускал возможности отпустить колкости либо съерничать. – Коллекция ваших книг просто прекрасна. Чудесная позолота кожаных переплетов уводит меня во времена прошедших веков. Похоже, вы сами имеете к истории некое профессиональное отношение или я ошибаюсь? – я заглянул в глаза господину Росси, чтобы он не усомнился в моей искренности.
– Скорее, традиции рода. Мои прадеды любили проводить свой досуг, копаясь в старых книгах. Не все же плотские утехи, знаете ли. Серое вещество тоже нуждается в упражнениях, иначе засохнет!
Он засмеялся, и я тоже хихикнул. Дино раскуривал сигару, выпуская дым из ноздрей, как паровоз. Он пригубил коньяку из забытого фужера, который давно стоял почти нетронутым на подоконнике, недолго помолчал и вдруг задал мне неожиданный вопрос:
– А вот вы, интересно знать, Дэннис, почему стали историком?
– Историком? – я поднял глаза на хозяина. – C’est beaucoup dire! Знаете, Дино, чтобы познать будущее, наверное, надо вовремя вспомнить о прошлом. Мне со школьной скамьи вдалбливали в голову, что история – это наука, которая делает из человека гражданина, и я долгое время верил в это, а оказалось, что история, как и римское право, служит тому, кто хорошо платит. Правда, я лишь закончил исторический факультет университета, но никогда не занимался наукой и работать пошел не по специальности – был все время на побегушках у отца в его банке. Однако признаюсь, даже это приносило мне хороший доход, поскольку отец был прирожденным финансистом, похожим на Каупервуда, героя романов Драйзера «Финанасист», «Титан» и «Стоик».
– Тогда зачем же вы поступали на исторический факультет?
– Я никогда не хотел учиться, но тогда мне светила армия, а быть солдатом я не хотел еще больше. Я был не против стать дипломированным финансистом, как отец, но он возражал и был убежден в том, что диплом финансиста в России – это лицензия потенциального вора. Отец любил повторять, что тот человек, который в состоянии познать прошлое, сможет правильно управлять будущим. Это он настоял на том, чтобы я изучал французский. Я предпочитал английский. Мне казалось, это практичнее и проще, но он сказал: «Это тебе пригодится», и я смирился. Я по молодости ничего не хотел и ни во что не верил, относясь ко всему, что говорил отец, со скепсисом. Знаете, если всегда слушаться своих родителей, то можно умереть с тоски!
– А мать? – вдруг перебил меня Росси. – Что говорила она?
– Все, что ни говорила мне мать, я отвергал сразу, не дослушав, лишь раздражался. Отец многого достиг сам, своим трудом, и я его уважал. Он стал богатым человеком, может быть, поэтому я слушался его. Во всяком случае, его слова не расходились с его делами. У мамы было все наоборот, даже отношение к истории. Знаете, у вас во Франции существует поговорка: «У счастливого народа нет истории». Я согласен с этой мудростью. Русский народ во многом был несчастен. По мере того как я учился в университете, я пытался для самого себя ответить на вопрос: древняя русская история – это наука или вымысел?
Росси опустил пустой бокал на подоконник и, отойдя от окна, оперся рукой о шкаф.
– Молодой человек, я всегда с любовью относился к истории своего народа и посвящал ей весь свой досуг. Я даже интересовался вашей Россией. У вас есть свои известные историки. Я сейчас попробую вспомнить… например, Татищев, Ломоносов, Карамзин и другие. Ах да, Соловьев еще.
Я не заметил, как он открыл шкаф, взял в руки какой-то увесистый том в синей обложке и увлеченно стал перелистывать страницы с закладками.
Действительно, Клер меня не обманула, ее отец не принадлежал к числу тех людей, которые содержат богатую библиотеку, чтобы скрывать свое невежество.
Я радостно добавил:
– Не прозвучали имена Ключевского, Костомарова и многих других, но вы и не могли назвать некоторые фамилии самых первых историков. Их имена редко упоминаются в учебниках нашей истории. Они, правда, все не русские, а немцы. Это были титаны российской академии наук в Петербурге. Готтлиб Байер, Герард Миллер и Август Шлецер. Их пригласили в Россию с одобрения царствующих особ рода Романовых с задачей написать официальную историю России. Убежден, вы никогда не слышали этих фамилий.
– Наверное, но возможно, просто забыл.
Он поставил книгу на место и убрал узкие очки в мягкой оправе в нагрудный карман пиджака.
– Тогда, господин Росси, если желаете, я вам напомню, не углубляясь в детали.
– Ну что ж, коли сегодня такой необычный день культурного обмена, давайте.
Он поспешно подошел к подоконнику, взял свой бокал и перед тем, как сесть в кресло, откупорил пузатую бутылку «Хеннеси». Хозяин дома излучал добродушие и снова улыбнувшись мне, произнес:
– У нас еще есть немного времени, пока наши девочки заняты на кухне.
