– Которое, – быстро спросила Элла Андреевна, – у него много мудрых изречений.
– А вот это: «Если я усну и проснусь через 100 лет, и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют», – я усмехнулся перед тем, как продолжить: – Кобылин наверняка бы добавил: «и повсеместно требуют взяток».
– Да, – согласилась она, но не забывайте, Денис, что для того, чтобы покинуть Россию, Кобылину пришлось пройти через неприемлемую для его мятущейся души процедуру церковного покаяния для очищения совести за прелюбодейственную связь. Правда, тогда он уже не робел и признавался, что сама судьба провела его на сцену московского театра сквозь двери сырой «сибирки». Чудно, – нахмурив брови, сказала она, – его прах покоится в Болье, а милой его сердцу француженки остался в Москве.
Элла Андреевна помолчала, потом грустно сказала:
– Лишний раз убеждаешься, как причудливо тасуется колода жизни. Воистину, неисповедимы пути Господни.
Определенно, в тот день мы с Эллой Андреевной стали заметно ближе и виной тому скорее было скрытое тепло патриотизма, нежели любовь к отеческим гробам.
Обедали мы в уютном ресторане, который располагался на самой вилле Ротшильда. Я попросил прежде принести бутылку розового вина: меня утомили бесконечные разговоры и непривычно долгая ходьба. Как ни удивительно, но в этот раз даже Элла Андреевна пригубила свой бокал. Мы больше не вспоминали про Кобылина, а любовались прекрасным видом на море и богатыми виллами миллиардеров на Кап Ферра, что открывались нашему взору через широкие окна ресторана. Тартар из тунца, салат с баклажанами и брускетту с крабами Элла Андреевна предпочла запивать не вином, а водой «Сан-Пеллегрино».
В роскошном саду Ротшильдов все уже цвело и было тепло, но Элла Андреевна захотела как можно скорее вернуться к себе в отель, чтобы принять солнечную ванну, как когда-то Кобылин, сидя у голубого бассейна, окруженного широкими мраморными колоннами. Она не скрывала, что была в восторге от моего выбора отеля, и мечтала поскорее предаться там отдыху после долгой прогулки по побережью. Для того чтобы не возвращаться вновь в Болье, я взял такси и отвез Эллу Андреевну в отель. По дороге мы наметили план следующего дня, и Элла Андреевна попросила полностью посвятить его Иде Рубинштейн, о которой я знал не так много, чтобы быть достойным экскурсоводом. К счастью, место, где покоилась эта известная во Франции женщина, было не так далеко от Ниццы.
Для того чтобы углубиться в детали биографии этой дивы, о которой со мной собиралась говорить моя спутница, я получил от нее журнал, где было опубликовано несколько лет назад любопытное эссе, написанное ею. Теперь, увы, мне было чем заняться вечером. Работа оказалась довольно объемной. Лежа на диване, разморенный долгой ходьбой и плотным обедом, я, не без труда напрягая внимание, приступил к чтению…
СУМАСШЕДШАЯ ИДА
