Князь Щербатов был тогда любезно предупрежден Зинаидой Юсуповой, что позировать Серову нелегко, и она сама за время длительных и многочисленных сеансов, бывало, то худела, то полнела. Сергей Александрович серьезно опасался за хрупкое здоровье своей жены, но уж очень хотелось иметь портрет кисти Серова. К тому же князь знал, что Серов – художник злой и любит подмечать и гипертрофированно изображать на полотне недостатки своих моделей. Даже в своих воспоминаниях князь отмечал, что воспеть женщину Серов просто не умеет, поскольку не чувствует подлинной красоты. А подлинной ли была эта красота? Вопрос спорный. И сам Щербатов вряд ли мог дать ей определение. В чем он был прав, так это в том, что красота Полины Ивановны действительно не вдохновляла Серова, но он все-таки согласился писать ее. Бросив неприветливый взгляд на княгиню, художник произнес: «Тут есть что делать и с фигурой, и с лицом». Рисунок к портрету приходилось неоднократно переделывать. Щербатовы были категорически против, чтобы Серов сажал Полину на низкое сидение, поскольку точеная фигура княгини терялась, как это уже было у Орловой. Наконец нашли компромисс, и княгиня согласилась позировать, стоя с закинутой назад рукой, но стоять неподвижно пришлось так долго, что кончилось все защемлением нерва. Княгиня слегла, сеансы пришлось приостановить. В тот день раздражению этой искусной гадалки и ясновидящей не было предела. Маловероятно, чтобы она своими гаданиями и ворожбой могла навести на художника порчу. Тем не менее, когда вскоре Серов собрался поехать в дом Щербатовых, чтобы наконец начать писать портрет красками, он впервые заставил себя ждать. Тогда у Щербатовых раздался телефонный звонок, и сын художника сообщил:
– Валентин Александрович очень извиняется, что быть не может, он …он умер.
Оказалось, у Серова не выдержало сердце, хотя ему было всего-то 46! Щербатовы не захотели оставить у себя рисунок и поспешили отослать эту последнюю незавершенную работу в дар Третьяковской галерее. Сами же после революции доживали свои годы на Лазурном берегу, где самоуверенная красавица и ясновидящая продолжала успешно зарабатывать на жизнь гаданиями. Впрочем, именно там доживали свои годы и все остальные женщины, которых когда-то согласился писать Серов.
