Первым серьезным увлечением Иды был Аким Волынский, и их отношения продолжались несколько лет. В театрально-литературных кругах России фигура Волынского была более чем заметная. Его экспертной критики боялись многие. Большой умница и любимец женщин, Аким Львович в 1906 году завершил свои романтические отношения с замужней Зинаидой Гиппиус и при первой же встрече не оставил без внимания Иду. Вскоре он даже был готов взять ее в жены. В своей переписке с Рубинштейн он обращался к ней не иначе, как «моя божественная Ида», искренне полагая, что вся суть ее красоты была сосредоточена в величайшей ее декоративности, то есть в первую очередь не она сама, а ее чудесные туалеты и солнечная косметика, которая просто сыпалась с ее лица, восхищали взыскательную публику. Что же касается Иды-человека, то тут у него были большие сомнения. Человеческие черты в ней угадывались с трудом.
Серов в отличие от Волынского решительно не замечал в ней ее декоративности. Он видел перед собой только человека, достигшего высот божества. Для утверждения в своем мнении он сразу вознамерился писать ее только в обнаженном виде, лишив всякого декора, разве что только с кольцами с камнями на пальцах рук и ног, но страшился, что модель не согласится на это.
– Она счастлива, когда может раздеться, – успокоил Серова Александр Бенуа.
И действительно, он получил ее согласие без лишнего кокетства. Быть написанной самим Серовым в то время означало быть отмеченным знаком высшего света.
Впервые он принялся за работу с таким необычным для себя воодушевлением. Бесстыдство Иды художник заметил сразу и решил не скрывать эту черту ее характера в своих эскизах, но только в эскизах, доступных исключительно ему и никому более. А зритель должен был видеть только ее идеально ровную спину. Художник анатомически верно передал характер телосложения танцовщицы и остался этим очень доволен. Закончив писать портрет, Серов понял, что сотворил нечто гениальное без каких-либо прикрас. Просто чудо и все. И для этого не потребовалось ста сеансов, как было с Орловой, – всего-то несколько месяцев.
– И как иначе. Это же такое создание! – повторял он неоднократно своим друзьям.
