Для Иды это было в порядке вещей, поскольку весь смысл ее жизни заключался в искусстве и экзотическом времяпрепровождении. Она объездила весь мир, часто преодолевая значительные расстояния пешком, порой ночуя в простых палатках, охотясь на северных медведей в Норвегии и львов в африканской саванне. Она, как и в молодости, спала мало, ела еще меньше и все время пребывала в движении. В годы двух мировых войн она работала в госпиталях, ухаживая за ранеными и инвалидами, а также помогая несчастным своими деньгами. За ее великое терпение и служение Франции Ида была отмечена высшей наградой республики – «Орденом почетного легиона». В годы фашистской оккупации ей повезло – ее спас ее богатый друг и любовник сэр Уолтер Гиннес, перевезя в Англию. После войны Ида вернулась в Париж, но своего дома уже не нашла. Французы полагали, что она, как ее родственники и родная сестра, сгинули в фашистском гетто, поэтому изрядно обветшавший особняк, в котором орудовали немцы, снесли, и на его месте были построены многоэтажные апартаменты. Дом с дорогими ее сердцу костюмами и фотографиями разграбили, коллекцию живописи вывезли в Германию, но по большому счету ей было жаль лишь своих книг с дарственными надписями великих.
Вскоре Ида переехала на юг Франции в город Ванс на побережье Средиземного моря. После смерти из всего ее богатого наследства в скромном жилище сохранился лишь журнальный столик, сделанный из панциря гигантской черепахи, которую Ида когда-то привезла из дальнего путешествия в подарок поэту д’Аннунцио, но черепаха, объевшись ядовитых тубероз в саду, сдохла, и панцирь пустили в дело. А еще остался небольшой томик стихов Монтескье, когда-то подаренный графом своей музе. Иду похоронили на кладбище в этом городе, где она провела последние пятнадцать лет. Как говорят знатоки и пишут журналисты, на надгробной плите ее могилы значатся только две буквы: «I.R.» и дата смерти: 1960, поскольку свой день рождения Ида никогда не отмечала.
