Марк Анатольевич появился так неожиданно, выйдя из какой-то потайной комнаты, что я не заметила, с какой стороны он сумел подойти. Он любезно проводил меня сначала к витрине, где выставлялся предмет, являвшийся целью моего визита, а затем подозвал своего заместителя – полноватую ярко накрашенную женщину средних лет, с которой мы прошли в отдельную комнату, где нам никто бы не мог помешать. Марк Анатольевич обрушил на меня весь поток информации по цене и качеству этой редчайшей вещи, подчеркнув изумительное состояние предмета. Цену он назвал практически сразу и заверил, что мне невероятно повезло, поскольку ему самому ни разу не приходилось в своей работе встречаться с предметами, имеющими какое-либо отношение к Рубинштейн.
Честно говоря, я была готова к высокой, но разумной цене на эту статуэтку размером немного большую, чем средняя, но сумма, озвученная Марком и потонувшая в какофонии профессиональных терминов и восторженных восклицаний, повергла меня в уныние, подломив мою веру в человеческую адекватность. К тому же мысль, что сумма в 35 тысяч евро могла быть каким-то образом услышана моим мужем, не привыкшим измерять предметы домашнего декора ценами на хороший автомобиль, и могла причинить его здоровью непоправимый ущерб, волновала меня в тот момент не меньше. Марк Анатольевич производил впечатление проницательного и деликатного человека и, как я догадалась, из вежливости не подавал вида, что заметил смятение в моих глазах, но не сжалился и, не дожидаясь моей реакции, перешел в атаку:
– Уверяю вас, Элла Андреевна, что цена на эту антикварную жемчужину могла быть значительно выше, знай мы наверняка, что статуэтка изображает именно Рубинштейн. Впрочем, в этом у нас сомнений практически нет, поскольку в те годы, когда эту вещь произвели на свет божий, только Ида могла позволить себе выступать на сцене театров Европы топлесс. Ее имя было на слуху, фигура худая и рост не малый. Сомнений нет, это она, и головной убор достаточно экстравагантный, и цвет волос, и прическа, – все стилизовано под Рубинштейн.
Когда аргументы Марка поиссякли, эстафету приняла его помощница, представленная мне как Роза Эммануиловна. Добродушно улыбнувшись, она попросила называть ее просто Розой.
