– Видите ли, Элла Андреевна, скульптор и автор этой модели Рудольф Маркус был необычайно известен в Европе и не стал бы изображать танцовщицу в столь откровенном наряде, не будь она именно Идой. Обратите внимание, что Рубинштейн танцует не в пуантах, а босоногой. Именно так она танцевала в «Гранд Опера» и в «Шатле» во время «Русских сезонов», и исполнение ее знаменитого танца в «Плясках семи покрывал» также осуществлялось босиком. Она и на пуанты встала, когда ей было далеко за сорок. Если вам приходилось читать воспоминания балерины Игнатьевой-Трухановой, вы наверняка легко узнаете в этом образе именно Рубинштейн.
– Конечно, я читала, – ответила я, удивившись разборчивой осведомленности Розы Эммануиловны, так как полагала, что упоминать мемуары Трухановой следовало бы в последнюю очередь, если вопрос касался Иды Рубинштейн, поскольку ненавистью и завистью этой балерины к Иде пропитана каждая строка. Это она, Труханова, позволила себе нелицеприятное определение, которое много лет муссировали нечистоплотные журналисты, сравнивая Иду с великой Павловой, на чье место Ида никогда и не претендовала. Она никогда не была классической балериной и не собиралась ею становиться. Ей хватало быть самой собой, великой женщиной, владевшей в совершенстве искусством жеста.
– Если мне не изменяет память, – обратилась я к Розе, – то в своих мемуарах Труханова написала, что Рубинштейн походила на Павлову так же, как фольга на бриллиант.
– Может быть, и так, я уже не помню, – качнув головой, ответила Роза, – а что, у вас какие-то сомнения по поводу цены, – вернувшись к главному для них вопросу, спросила она.
Теперь она смотрела на меня немного раздраженно.
– Имейте в виду, дорогая, – мы Валерию Геннадьевичу, а он для нас не случайный человек, предложили 30-процентную скидку и подтверждаем свои намерения. Вам это обойдется менее, чем 25 тысяч евро. Согласитесь, цена более чем умеренная.
В глазах Розы сверкнула надежда. То, о чем я подумала в тот момент, пусть останется на моей грешной душе. Двадцать пять тысяч? Я бы и две с половиной никогда не потянула. Что я могла себе позволить потратить, потеряв рассудок? Ну максимум одну тысячу. А тут мне приходилось играть роль дамы, для которой выложить двадцать пять тысяч евро было делом привычным и пустяковым.
