Она взяла сигарету и помяла ее в коротких пальцах. Я обратила внимание на изрядно облупившийся лак на желтоватых ногтях. Уловив в моем взгляде вопрос, она покачала головой и сказала:
– Извините, здесь курить нельзя, – и убрала сигарету обратно в пачку.
Немного помолчав, Роза сказала:
– Вы знаете, меня все время не покидает мысль, что у нас в хранилище что-то было, имеющее отношение к этому д’Aннунцио, но что, не могу вспомнить. Подождите минутку, я сейчас.
Она стремительно встала, неловко задев пухлым коленом за угол журнального столика, отчего кофе в чашке колыхнулся и выплеснулся в блюдце. Кивнула головой охраннику и скрылась за неприметной дверью.
– Я была права, – послышался ее радостный голос. – У нас есть фотопортрет этого итальянца. Хотите посмотреть?
– Особого желания не имею, – как можно деликатней ответила я на ее предложение.
– Почему? – с удивлением спросила Роза, держа в руках большой черно-белый портрет, наклеенным на толстый картон.
– Я терпеть его не могу, – сказала я виновато. – Мне неприятны его рыбьи глаза, холодные, как смерть.
– Глаза как глаза, – пожала плечами Роза, разглядывая фото, и, перевернув его, воскликнула, – кстати, а здесь сзади надпись: «Ленин называл его единственным революционером в Италии».
Я не могла не улыбнуться в ответ на наивный текст, так поразивший сотрудницу антикварного салона.
– Не знаю ничего о его революционной деятельности, но то, что он был многолик и даровит – это факт. Даже Муссолини заимствовал у него диктаторский имидж и фашистское приветствие. Как все фанатики он был душевнобольным. Простите Роза, а это у вас единственная фотография?
– Да, к сожалению, – кивнула она и, как бы оправдываясь, добавила: – Может, он, лысый и низкорослый, не любил фотографироваться?
– Это был особый тип человека, – ответила я. – Он любил фотографироваться. Страшный позер, особенно любил запечатлевать себя в абсолютно обнаженном виде в чересчур откровенных позах, как женщины в порно журналах. Тогда это шокировало всех, но он именно к этому и стремился. Как это ни странно, его крошечное тело возбуждало многих известных дам. Его внимания добивались многие богемные красавицы. Одна из его любовниц, все та же Брукс, писала, что одна только мысль о его наготе питала ее творческие силы.
– А что питало его творческие силы? – спросила Роза с любопытством.
