Дамба Зодбич Жалсараев с супругой Валентиной Зундуевной шел к Тумуновым впервые. Они поженились еще в сорок шестом в Наушках, во время прохождения пограничной службы. После демобилизации Дамба Зодбич был принят в Союз писателей по настоянию старшего товарища, такого же боевого офицера, как он сам, Жамсо Тумуновича.
Валентина Зундуевна, Улэмжэ, очень волновалась, что ей предстоит познакомиться с такой знаменитой семьей. Муж много рассказывал и о Жамсо, и о Ханде Лубсановне, певшей самому Сталину, певице и депутате Верховного Совета республики. У подъезда дома на Шмидта Улэмжэ увидела высокого статного мужчину в элегантном пальто, пешней долбившего желтый лед. «Кот нассал, не иначе», – мелькнуло у нее в голове.
– Кот Васька нассал, – пояснил мужчина и поздоровался: – Мэндэ, гости дорогие, проходите, я скоро закончу долбить.
Жалсараевы прошли в подъезд.
– Кто это? – спросила тихонько Улэмжэ.
– Так это мой старший друг и начальник Управления по делам культуры, Жамсо Тумунов.
Улэмжэ тихонько улыбнулась. Они вошли в открытую дверь квартиры, откуда доносился аромат свежезаваренного чая. Хозяйка встретила их со смущенной улыбкой.
– Извините, дорогие гости, муж сейчас придет. Там наш кот Васька нассал у подъезда. Он отдолбит – и придет.
– Ну и нассал кот Васька, – сказал, заходя в квартиру с пешнёй, хозяин, – нассал так нассал!
Ханде Лубсановне очень хотелось знать, что же случилось. И муж наконец рассказал, в чем дело. Частично Дамбе Жалсараеву оно было известно.
– Двенадцать лет заключения дали нашему Цэдэну Галсанову. Сегодня я был на решающем заседании суда, – сказал с горечью Жамсо Тумунович. – И кто бы мог подумать, что Комсомолец напишет мерзкий донос на уважаемого всеми нашего старшего товарища.
Хозяева и гости долго сидели в молчании. Думали, чем же можно помочь Цэдэну Галсановичу.
– Карьерист Комсомолец. Хочет выслужиться, на виду оказаться. Депутатом стать. Медали и ордена получать. Решил, что теперь его время. А между тем его первая книга стихов вышла не на родном языке, а в мастерском русском переводе. Еще неизвестно, какого качества был оригинал, – решительно высказался Дамба Зодбич. – Как же быть? Чем помочь товарищу Галсанову?
– Полетим в Москву, – сказал Жамсо Тумунович. – Мне нужно пройти курс лечения. Откладывать курс все время дела заставляли. Больше тянуть не буду. Александр Фадеев поможет мне дойти до самого Руденко, главного прокурора страны. Обязательно поможет. Теперь к заключенным относятся не так жестко, как было при товарище Сталине. Будем с завтрашнего дня собираться в дорогу. Скажу сыну, чтобы завтра же забрал документы из школы. Поедем надолго, пока не добьемся освобождения Цэдэна Галсановича. Согласна, дорогая Ханда?
– Согласна, конечно, согласна, Жамсо. Театр меня отпустит. Не такая я там непременно нужная – хористка.
Гости прощались невесело, но гордые тем, что у них есть такой мужественный и смелый старший товарищ – Жамсо Тумунов. И такая самоотверженная жена – красавица Ханда Намсараева. Вышли на улицу.
– Нассал так нассал кот Васька, – вспомнил Дамба Зодбич, словно поступок Комсомольца оценил.
Вскоре семья Тумуновых, собрав нехитрые пожитки, отправилась поездом в Москву. Батор, четырнадцатилетний сын, был полон решимости: отца вылечить, Галсанова спасти.
К тому же в Москве было много забавного. Вспомнился из прошлого приезда красный партизан и сподвижник героя Гражданской войны Сергея Лазо – Дмитрий Шилов, сосед по Трубной площади. Напившись, он кидал в окно водочные бутылки, пустые и полные: «За Родину, за Сталина!» Милиция окружала дом в благоговейном молчании: хулиган – великий человек, участник грозных событий революции и Гражданской войны красный партизан Шилов! А тот кричал в окно неистово и громко: «Жамсо, на помощь! Меня окружают!» Отец, конечно, приходил сыграть важную роль в спектакле героической партизанщины.
Добрались до Москвы, устроились в той же квартире на Трубной, где жили раньше. Отец исчез на три дня. Три дня пил он архи с Александром Фадеевым. Потом отправились к прокурору Роману Руденко. Тот спросил: «Кто вынес приговор гражданину Галсанову?» – «Верховный суд республики». – «Понимаете, уважаемые товарищи Фадеев и Тумунов, я не могу отменить решение суда такой инстанции. Могу изменить меру наказания». Руденко ознакомился с материалами суда. «Давайте заменим двенадцать лет на три года. Согласны?» – «Согласны».
Сквозь наносное, по самой трудной дороге пробиваются добрые дела. Их совершают сильные люди. Решив самый важный вопрос, Тумунов отправился на лечение в кремлевскую больницу.
