– Вот вы, эсэгэ, – обратился парень к Зоригто Эрдэнеевичу, – скажите-ка, скольких возможностей вас лишила власть коммунистов? Вы хоть где-то бывали? Что-то видали? Просидели в нищем унавоженном улусе!
– Ты ошибся, – улыбнулся старик, – твои слова не ко мне. Что только я не видел и где не бывал.
– Вот-вот, – сказал парень, – однако в Горячинск путевки давали, так вы уже готовы…
Он не договорил. А Зоригто Эрдэнеевичу было чуть обидно, что он не может рассказать, где он бывал и что видел.
– Я сейчас в путешествие собираюсь, – сказал он, – вот еду с родней посоветоваться.
– В путешествие с улицы Ербанова на улицу Степанова? – спросил парень заносчиво.
– Да нет, в Тибет.
– Странное дело, – удивился парень, – в Тибет. А я бы в Японию съездил. Там так отовариться можно! Самый лучший магнитофон купить!
– Был я в Японии не раз, – сказал Зоригто Эрдэнеевич, – был. И после Тибета обязательно в Японию съезжу. Поехали вместе? Ты, я гляжу, охотник бывалый? Ружье новое везешь.
– С вами в Японию? – Парню хотелось нагрубить Зоригто, но он постеснялся.
– А что, я японский язык знаю. При тебе переводчиком буду.
– Что, действительно знаешь? – снова удивился парень. – А ты из каких будешь?
– Родня у меня в Онтохоное.
– А, онтохошин, – обрадовался парень, – сказочник, тогда все понятно. Онтохошины, они такие. Держись от них подальше.
Зоригто Эрдэнеевич сидел и улыбался неопределенно.
– Однако ты один живешь, – обратился к нему мужчина неопределенных лет. – Старуха померла, скучно, вот и поехал родню навестить…
– Не померла, а в Японию уехала, – сказал Зоригто Эрдэнеевич.
– Шутишь, – откликнулся мужчина и откинулся на сиденье, накинув кепку на глаза, словно равнодушно задремав.
Зоригто Эрдэнеевичу он показался подозрительным. У старого разведчика нюх был хороший на тех, кто задает странные вопросы.
Они долго ехали молча, каждый думал о своем. Русские и с самого начала помалкивали. Им, понятное дело, то, что Молдавия и Узбекистан вышли из состава СССР, а до того республики Прибалтики, больше других народов не понравилось. Сколько трудов они в эти республики вложили!
Дорога между тем вела по таежной местности с оживленной летней зеленью хвойных и зреющей рябиной. В дороге движутся одновременно и пространство, и время; автобус подскакивал на выбоинах, а солнце поднималось к зениту, жаркий день разгорался сам по себе, отвечая тому, что важнее суетных людских делишек, – природе и преумножению.
– А вы, баабэ, скажите, вы за выход? – спросила полная женщина.
– Выход куда? – откликнулся Зоригто Эрдэнеевич. – Не готовы мы к этому, да и зачем? Я бы поленился такое затевать.
– А вот создадим единый край и присоединимся к Монголии.
– А Монголия нас зовет к себе? По-моему, не зовет.
Автобус долго стоял в Ангире с его знаменитым Щучьим озером, а подозрительный мужчина исчез, будто ветром сдуло, и его место никто не занял.
В Баргузине Зоригто Эрдэнеевича на колхозном уазике встретил Намжилов. Он давно стал председателем онтохонойского колхоза. Гость удивился, что в машину не набились внуки и их друзья, охочие до поездок в райцентр.
– Просились, – мрачно пояснил, – не взял. Не до них. Пусть родителям помогают. Розовые сказки про коммунизм закончились. Колхоз мы закрываем. Будет у нас кооператив.
– Правильно, – согласился Зоригто Эрдэнеевич, – только свежий ветерок повеял, надо сразу паруса ставить.
Он вспомнил никому не известную историю, как шел один через Японское море. Парус тогда его подвел. Шрамы на руках так и остались, правда, теперь наш рёси один их различал.
– Все-все зависит от людей, – сказал он, держа в памяти тот свой давнишний путь, – и ни от кого больше. Люди – это основа всех дел и движений. Поэтому их вечно сбивают с толку те, кто ищет своей корысти. Людей всегда используют. И как быть, если не надо высовываться, чтобы не попасть впросак, но нужны ведущие?
– В городе, однако, в феврале на площади люди пошумели, да и разошлись. Больше не было такого? – спросил Намжилов, мрачно крутя баранку и не заглянув ни в один баргузинский магазин. В них было пусто, тоскливо пусто против прежней весело звенящей пустоты.
– Я там на площади Советов был. Заполнилась, несмотря на мороз. Протестующих не устраивало, что Бурятией руководит русский – Беляков. Вспоминали ушедшего с этого поста Модогоева. Ходил слух, что на автобусах на митинг приедут националисты из Джиды и Закамны. Не приехали. Постояли буряты, померзли и разошлись. Белякова в итоге забрали на повышение. Он возглавил в Москве Совет национальностей. Говорили, вот, мол, придет тепло, митинги обострятся. Ничего такого.
– Точно, – согласился Намжилов. – У нас здесь не жаркие Молдавия и Узбекистан. Мы лето любим за тепло и возможность отогреться. Обновление приносит сама природа, а не жалкие полоумные политики. Я бы не стал выступать против Белякова. При нем был такой прорыв строительства для людей. Я приезжал в город и не узнавал его. Все краше он с каждым разом становился. Вот скажи?
