– Категорически возражаю! Во-первых, мы не знаем реальную численность наших преследователей. Во-вторых, они на незнакомой территории. Но, судя по характеру их действий, они были уверены в мгновенной реализации своего плана. Даже если у них есть данные аэрофотосъёмки, то это вряд ли больше, чем район самого Дрвара. Сейчас неразбериха боя, немецкий десант так же дезориентирован, как и мы. Чем дальше мы уйдём, тем больше неизвестности будет у противника. В-третьих, у вас, товарищ Глигорич, есть гарантия, что небольшая группа, в которой будет находиться маршал или кто-то из членов штаба, прошмыгнёт под носом у противника, а не напорется и погибнет в серьёзном столкновении с превосходящими силами противника? Эдаким макаром вы поможете фашистам выполнить их задачу! – Глигорич вспыхнул от этих слов Николая Васильевича. – Лишь крупное соединение может связать группу или группы десантников боем. Тогда небольшой отряд с маршалом сможет продолжить движение. И, в-четвертых, большой группе будет легче подавлять дозоры и разведгруппы, которые будут посланы за нами. – И, взглянув на тучного Черчилля, добавил: – Ну и последнее, не забывайте, что среди нас люди разной физической кондиции.
Рэндольф Черчилль был готов уже возразить этому наглому русскому генералу и напомнить тому, что его килограммы не идут ни в какое сравнение с отсутствием ступни, но потом решил, что его поведение сочтут за мелочную обиду и признанием факта, что ему сложно физически. И, не дай бог, заподозрят в трусости! Плюс ко всему прочему, за ними по пятам следовал настоящий враг, который мог их уничтожить в несколько мгновений, пока они будут выяснять, кто из них лучше готов к пешему переходу. А с русским он при удобном случае разберётся. Поэтому, обратившись ко всем с обезоруживающей улыбкой, Рэндольф неожиданно принял сторону Корнеева.
– Господа, в резонах господина Корнеева мне видится больше плюсов, – елейно заверил он всех. Мнимое спокойствие давалось ему с трудом.
– Крупную группу проще обнаружить, – продолжил настаивать Глигорич. Союзники союзниками, но всегда надо показывать, кто в доме хозяин.
– Но проще защищать, – гнул своё Корнеев.
Душан Глигорич стал нервничать: «Ну почему нельзя решать вопросы быстро, тихо, по-военному. Обязательно надо рассуждать, как на партийном собрании!» Привал уже пора заканчивать, а руководители так и не пришли к единому мнению, да и разведчик что-то запаздывал.
– Если я правильно помню, – обратился к Рэндольфу Черчиллю Тито, – во флоте Её Величества в анкете офицера есть пункт, который заполняет только старший по званию. Это верно, господин Черчилль?
– Да, такой пункт есть. Он об удачливости офицера в сражениях, в которых он участвовал.
– Какое отношение это имеет к сложившейся ситуации? – удивился Корнеев.
– У меня в отряде есть один боец, так за ним удача по пятам ходит. Ничем не отогнать. – И, обращаясь к своему телохранителю, попросил: – Душан, позови, пожалуйста, товарища Алёшу.
– Младшего по званию? – вспыхнул генерал-лейтенант.
– Я отправил его в разведку, – ответил Глигорич.
– Черт! В самый нужный момент! – рассердился Тито.
– Вы хороший командир, если так переживаете из-за одного бойца… – сыронизировал Черчилль.
– Мне дорог каждый мой боец, но это особый случай… – не уловил иронии маршал.
Из-за скалы появился Алексей и, видя, что идёт совещание, попытался незаметно обратить на себя внимание своего непосредственного командира. Душан не заметил скрытых сигналов своего бойца, зато их увидел Тито.
– А-а! Товарищ Алёша, подойдите к нам!
Обменявшись взглядами с Глигоричем, Подкопин строевым шагом, как положено по уставу, подошёл к Тито. Вытянулся по стойке смирно и, приложив правую руку к виску, доложил на сербском:
– Товарищ маршал, найден запасной путь, можно идти большим соединением.
Тито расплылся в улыбке. К нему вернулись силы, подавленность уступила место кипучей энергии. Он обратился к Корнееву и Черчиллю:
– Что я вам говорил! От него удачу плёткой не отгонишь! – Затем, явно воодушевлённый известием, которое принёс Алексей, приказал Душану: – Через десять минут выступаем всей группой.
Генерал-лейтенант вскинул брови, не в силах скрыть своего разочарования и удивления, но всё же не решился нарушить субординацию, тем более в чужой, хотя и дружественной армии. Побледнев, он кивнул головой и оставил совещающуюся группу. Отойдя на некоторое расстояние, он с трудом сел на камень, к нему кинулся Зеленин.
– Что с вами, Николай Васильевич?
– Холодной воды. Много.
– Сейчас! – Зеленин исчез.
Чтобы не потерять сознание, генерал-лейтенант прикрыл глаза и стал слушать природу. Но пение птиц перекрывал голос Душана, отдававшего последние приказания.
– Всем приготовиться к выходу, на месте привала прибрать, окурки и недокуренные сигареты забрать с собой.
