Мина кивнула. Это вполне согласовалось с тем, что рассказывали о Йенни Юлия и Педер. С другой стороны, если женщина кричит, это вовсе не означает, что она неправа.
– Как часто вы убираетесь в туалетах? – спросила Мина.
– Каждый день. У нас есть уборщица, которая приходит каждый день. Мауро осторожен с такими вещами.
Каждый день. Само по себе это ничего не значит. Даже самая прилежная уборщица не станет мыть под крышкой сливного бачка. С другой стороны, это может быть важно для анализа отпечатков пальцев, которые только что сняли криминалисты. Хотя обычно брать пробы в общественных местах – сущий ад.
Рубен подошел к столу и кивнул, предлагая идти.
– Я говорил с Юлией, – сказал он. – Мы возьмем его.
– Кого вы собираетесь брать? – испугалась Паулина. – Надеюсь, не Мауро?
– Как я уже говорила, на текущий момент никаких комментариев, – строго напомнила Мина, вставая.
Возле ресторана собралась толпа любопытных. Человеческая природа неизменна. И в наше время толпа встречает полицейских с телефонами в вытянутых руках. Одного Мина узнала. Черт, что здесь делает «Экспрессен»? Рубен уже спешил к машине. И что-то подсказывало Мине, что это только начало.
Винсент постучал в дверь Беньямина и тут же вошел. Его не переставала удивлять чистота, с некоторых пор воцарившаяся на этих пятнадцати квадратных метрах. Сын сидел за компьютером, перед столбиками цифр на мониторе.
– Никогда не думал, что котировки фондового рынка заставят тебя забыть про «Уорхаммер», – улыбнулся Винсент. – Как ты только успеваешь с лекциями?
– У меня несколько позиций, которые нужно срочно закрыть, – не отрываясь от монитора, ответил Беньямин. – Ты можешь подождать пару минут?
Винсент кивнул и огляделся. Кровать все еще не застелена, поэтому сесть на нее не получится. Оставалось прислониться к стене и ждать, когда Беньямин закончит торговать акциями. Собственно, неудивительно, что он этим увлекся. Но Винсента не переставал мучить вопрос, как сын умудряется совмещать это с изучением права. С другой стороны, умудряется и ладно. Беньямин – взрослый человек и сам за себя отвечает. Винсенту как отцу остается прикусить язык и надеяться на лучшее.
– Ты что-то хотел? – спросил Беньямин, вставая.
– Да. Помнишь полицейское расследование, в котором я участвовал почти два года тому назад? Сейчас я помогаю Мине с другим расследованием. Я был у нее весь день и собираюсь вернуться.
Беньямин рассмеялся:
– Разве у тебя еще остались сестры? Ну и семейка… ты только не обижайся, ладно?
Винсент покачал головой. Беньямин подошел к кровати и набросил на постель покрывало, чтобы отец смог наконец сесть.
– У меня больше нет ни сестер, ни братьев, – ответил Винсент, присаживаясь. – И речь пойдет совсем о других семьях, честное слово. Но, как и тогда, есть признаки наличия в действиях преступников некой закономерности. Шаблона, понимаешь? Проблема в том, что я до сих пор не знаю, так ли оно на самом деле, или это я принимаю желаемое за действительное. Ты знаешь, кто такая Нова?
Беньямин откинулся на спинку офисного стула и покачался взад-вперед.
– А кто ее не знает? – спросил он в свою очередь. – Ее ролики постоянно мелькают у меня в ленте в «Инстаграме».
– Ну тогда… похоже, она убедила полицейских, что они имеют дело с сектой. Во всяком случае, с организацией, устроенной по образцу секты.
До сих пор Винсент не замечал, но даже раскрашенные фигурки персонажей «Уорхаммер» были убраны с подвесной полки. Их место заняли фолианты с непонятными юридическими названиями.
– С чего она так решила? – спросил Беньямин. – Звучит захватывающе.
Винсент пожал плечами:
– Что еще можно здесь решить? Группа людей совершает экстремальные действия. Поневоле начинаешь думать, что в нормальном состоянии они бы этого не сделали. Кроме того, сам способ совершения убийств наводит на мысль о ритуальной компоненте. По словам Новы…
– Убийств? – переспросил Беньямин, бледнея.
– Боюсь, что так. В худшем случае мы имеем дело с тремя убийствами. Троих человек похитили, а потом убили.
– И что думаешь ты? Согласен с Новой?
Винсент задумался. Затем покачал головой.
– Это неоправданно сложное объяснение, – сказал он. – Не ты ли все уши мне прожужжал о бритве Оккама? Думаю ли я, что за этим стоит один и тот же человек? Да. Но совсем не обязательно лидер секты. Все, что здесь нужно, – заставить людей совершать на первый взгляд невинные, а на самом деле ужасные вещи. Дать им другое восприятие реальности, в соответствии с которым они будут себя вести. Не так уж это и сложно. Возможно, похитители не подозревали, что эти люди умрут.
– То есть он их попросту разыгрывал?
Винсент кивнул и пожал плечами:
– Самое страшное в культовом мышлении, что оно открывает сразу множество дверей. Когда Сёко Асахара, лидер секты «Аум Синрикё», распылил зарин в токийском метро и убил двенадцать человек – тринадцать, включая того, кто умер в больнице, – он был уверен, что берет на себя карму жертв, тем самым освобождая их и помогая достичь нирваны. При таком восприятии действительности он не делал ничего плохого.
