Это были он и она, Винсент и Мина. Или что или кто угодно, имеющее светлую и темную сторону, без чего невозможно укорениться в этом мире…
Мина положила пластиковый прямоугольник обратно в карман и поправила солнцезащитные очки. В парке полно людей, до нее никому нет дела. Что к лучшему, потому что Мина почувствовала, как лицо заливает краска.
Винсент прыгал на костылях по тропинке в Тантолундене. И вспоминал жаркий день, когда был здесь вместе с ней. Давно. Неплохо бы повторить, пока лето не кончилось. Главное, чтобы Мина правильно его поняла. Винсент подозревал, что она все еще на него дуется. Хотя какое это имеет значение… В его распоряжении все время вселенной, чтобы исправить ситуацию.
До сих пор Винсент никому не рассказывал, как был тогда близок к тому, чтобы взять не тот стакан. Уловка с бутылками была придумана, чтобы внушить Нове мысль, что он подсыпал яд в оба. Даже если б Нова не вполне в это поверила, эта мысль все равно мелькала бы на периферии ее сознания, придавая правдоподобия его мертвому телу посреди номера.
Он не случайно пристукнул бутылкой с ядом о край стакана. На языке иллюзионистов это называется «кивок» – метка, невидимая для тех, кто ее не высматривает, но помогающая магу в нужный момент сделать правильный выбор. Старая техника, используемая медиумами-обманщиками в групповых сеансах. Классический сценарий предусматривает, что каждый участник сессии должен написать свой вопрос духу на отдельном листке бумаги. Листки проверяются на предмет идентичности, чтобы гарантировать анонимность вопрошающего. Но когда ассистент медиума их собирает, он делает ногтем незаметную метку с краю бумаги. По ее положению медиум судит, кому принадлежит вопрос, и делает вид, что дух ведет его к нужному человеку.
Но на стекле не оставалось никаких следов. Винсенту нужно было ударить сильнее. Когда Натали передвигала стаканы, он понятия не имел, в каком из них яд. Так что с его стороны дуэль получилась честной. Хорошо, что все обошлось… Если, конечно, не считать ноги.
На последнем совещании в отделении полиции им с Миной предложили сеансы психотерапии, с учетом того, через что им пришлось пройти. Оба они отказались. Для Винсента одно присутствие Мины уже было терапией.
Он не собирался повторять прежней ошибки – исчезать из поля ее зрения на долгие месяцы или даже годы. Что за глупость, в самом деле? Марии придется смириться с тем, что у мужа есть друзья. Или же записаться на дополнительные сеансы семейной терапии. Потому что Мина глубоко у него внутри, так уж вышло. Она нужна Винсенту, потому что без нее в нем как будто чего-то не хватает. Иногда Мина представляется ему единственно реальным, что есть в этом мире. Конечно, при ней он никогда не выразится так пафосно, чтобы не выглядеть безнадежно сумасшедшим в ее глазах.
В самом деле, почему бы не предложить ей прогулку прямо сейчас? Лето проходит быстрей, чем того хотелось бы. И Винсент обязательно сделает это. Но для начала другой, менее приятный звонок…
– Привет, это всего лишь я, – сказал он, когда на другом конце ответил Умберто из «Шоулайф продакшн».
– Привет, Винсент! – обрадовался Умберто. – Давненько… С нетерпением ждешь поездки в Форт Боярд?
Хорошо, что не включена камера и Умберто не видит улыбки Винсента.
– Именно поэтому я и решил побеспокоить тебя, – вздохнул Винсент. Умберто должен был поверить, что он опечален. – У меня плохие новости, к сожалению. Я повредил ногу. Неделю точно придется ходить на костылях. Так что с «Узниками форта» ничего не получится.
Некоторое время Умберто молчал.
– Но, Винсент, разве ты еще не знаешь… ну, в общем, это не имеет никакого значения. Тебе безумно повезло, друг! Не беда, если ты не можешь ходить нормально. Продюсер решил запустить тебя в камеру с насекомыми. Знаешь, такой узкий проход, весь кишащий разными мелкими тварями… В общем, ходить тебе не придется. Просто ползешь вперед и работаешь руками.
Винсент ахнул. Определенно понимание Умберто шведского выражения «безумно повезло» нуждалось в корректировке. Нарисованная им картина в последнюю очередь ассоциировалась у Винсента с везением.
Неужели ничего невозможно сделать? Винсент задался вопросом, отпустят ли его продюсеры, если он сломает обе ноги, а не только одну? А если ампутирует? Это представлялось вполне разумной мерой в сравнении с тем, что ждало его в противном случае.
– Кстати, я только что разговаривал с ассистентом звукозаписи, – продолжал Умберто. – Она будет счастлива поработать с тобой. Вы, кажется, знакомы, ее зовут Анна. Ходят слухи, у нее на спине вытатуирован твой портрет. Так что ты в надежных руках.
Винсент закрыл глаза и всем весом оперся на костыли. Представил себя в черном трико, рядом с разгоряченным ведущим и Анной, которая кричит, что надо пользоваться моментом…
Мина умерла бы от смеха.
Фредрик Вальтерссон остановился на гравийной дорожке возле небольшого дачного домика в Юрё. Они с Жозефин прибыли последними, судя по количеству припаркованных вдоль дорожки машин.
