Майрот стоял на коленях над моим механиком, сложив у того на груди и животе несколько залитых кровью страниц из мертвой книжной плоти. Майрот пытался завести механику сердце. Безрезультатно, само собой. Я моргнула пару раз, осмысляя, оживет ли Оут, если на него как следует наорать, но потом Майрот сказал:
– Значит так. Я знаю, что делать. – С этими словами он снова потянулся к ошметкам книги, листая тяжелые, промокшие в смеси крови и ликры страницы.
– Что? – спросила его я так, будто увидела впервые в жизни.
– Мы сменим ему ипостась, – уверенно повторил Майрот, расстегнув Оуту пропитанный кровью жилет. Моим глазам предстала целая батарея ликровых присадок, настолько густо оклеенных разноцветными бумажками, словно капсули уснули спьяну в коробке с конфетти.
– Он умер! Как ты ему сменишь ипостась, сумасшедший?
– Искусственно. Вот. Здесь инструкция. Я знакомился с ней раньше, да и этот древний диалект изучил очень хорошо. Принудительная смена ипостаси – один из способов реанимации для оборотней, – объяснил мне он сухим, почти врачебным тоном. – Я никогда сам не делал, но других вариантов нет. Тем более здесь цветовая схема индикации по методу Райдрара, я уверенно ее читаю.
– У него остановилось сердце! – крикнула я, указывая на очевидное.
– Я знаю. – Майрот закатал собственный манжет и подсунул предплечье под голову Оуту, ближе к его шейному клапану. И посмотрел на меня. – Думаю, мое протянет за двоих сколько нужно, но…
– Не беспокойтесь ни о чем. Я добуду вам время. Я вас защищу.
Я встала. Я встала и пошла своей дорогой, какой бы короткой она теперь ни стала. Пара шагов, и я на месте. На самом глупом и самом правильном месте во всей моей жизни. Видел бы меня сейчас мастер Сдойре. На месте бы и прибил.
Итак, у меня осталось три патрона. Три патрона против целой армии. Нормально.
Я два раза выстрелила вверх, привлекая внимание. И армия, ожидавшая приказа от своего вожака, сосредоточила все свое внимание на мне. Итак, один патрон и пара слов. И я использовала эту пару как надо:
– Не заплатят!
На той стороне наступила настороженная тишина. А потом вперед выступил очень, очень бронированный боец, определенно из приближенных к валявшемуся сейчас в глубинах кошачьей шерсти хозяину армии. Ну, в прорезь для глаз, в принципе, можно попасть. Патрон есть. Посмотрим.
Он нацелил на меня хорошенькую револьверную винтовку нового образца.
– Вам, – крикнула я, обращаясь ко всем не вовлеченным в дележку наследия Красного Тая бегунам апатитового края, – вам никому не заплатят! Вас убьют! Потому что вы знаете, где Кошка, а она сломанная и огромная! Ее не перепрятать!
Палец бронированного стрелка передо мной скользнул к спусковому крючку, я выхватила револьвер и упала навзничь от инерции пули, попавшей мне в грудь. Так я проиграла свою первую дуэль. А вторую, как вы сами понимаете, в нашем краю никто не проигрывает.
Но, наверное, вышло не так и плохо, потому что выстрелить в меня – самое глупое, что могло сделать снабженное лучшей защитой, преданное своему лидеру меньшинство на глазах у вооруженного, очень, очень сильно ожидавшего своих денег большинства. До моих ушей донеслись звуки уверенно нарастающего в стане врага хаоса.
Имелись ли у меня доказательства моих слов? Нет. Никаких доказательств, но это уже не имело значения, ведь меня тут знали. А еще меня подстрелили, лишь бы я замолчала, – значит, я сказала как есть. Сказала им правду.
Я выгнула шею, поймав глазами взгляд остекленевших глаз Оутнера. Майрот вводил новые и новые присадки себе в ликровые вены, но руки его отказывались слушаться. Ничего не вышло. Но, по крайней мере, мы старались.
– Эй, – позвала я Майрота. Он перевел на меня взгляд механоида, сражавшегося одновременно с двумя смертями. – Тот мальчик со дна Кристального Моря, ты его не потерял. Ты вырос и стал ему лучшим другом. Поэтому его не заметно – у него ничего не болит.
Взгляд Майрота застыл, словно он увидел что-то во мне, внутри меня, и в эту секунду между нами исчез Оут. Он превратился в какую-то железяку. Надеюсь, он превратился в то, во что надо, я очень плохо в этом всем разбираюсь, но для моего механика появилась надежда. И я успокоилась.
Меня окружали книги. Книги повсюду. Они забирали Оута к себе и меня к себе. Они уносили митральный клапан Железной Кошки куда-то прочь, от меня.
«Из волос нириин и лунного света, хрусталя и серебра – вот какой поезд увезет меня на Ржавую Станцию, моя любовь…»
– Сейчас, сейчас я помогу, – послышался у меня над ухом голос Майрота, и я поняла две вещи: во-первых, я еще не умерла, и во-вторых, книги вокруг меня не имели никакого потустороннего происхождения.
На них имелись номера. Еще не латунные, несгораемые, а чернильные номера нашей библиотеки, выведенные рукой Аиттли. Номера на каких-то незнакомых мне корешках типовых книжных обложек. И ими предводительствовала То-ли.
– Я не вижу крови, – прокомментировал мое ранение Майрот. – Скорее всего, у вас внутреннее кровотечение!
