Когда она закончила говорить, они как раз оказались снаружи и отошли подальше от дома. Оутнер расставил масляные лампы, хорошо освещающие обнаженные под поднятым защитным коробом трубы с перегретым паром, сгрузил с плеча обвязку и направился в машинное отделение.
Дай немного поправила свет и крикнула, что готова, Дрю поддала пару, и девушка, приложив приклад к плечу, несколько раз выстрелила цветной краской, помечая пробои. Присмотрелась придирчиво, перезаряжая.
– Вот еще и там, – указал пальцем на пропущенные ею тонкие струйки мальчик.
Дай пометила и их, похвалив парня, но тот на похвалу не отозвался, даже не так – и вовсе ее не заметил, повернулся лицом к пустошам и вжался в Дайри спиной. Она почувствовала его дрожь и подбодрила:
– Не так и много на этот раз. Помню, нам пришлось чуть ли не весь котел менять, а встали мы прямо посередине пустошей. Ох и набегались же мы тогда по миру, прося у погонщиков, кто чем выручит. Но справились!
– Вон там, – шепнул паренек, указывая на груду камней, – что-то шевелится.
Дай сменила ружье на дробовик и, велев мальчику возвращаться в дом, осторожно пошла в указанном направлении, тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Оказавшись совсем рядом с темнеющей на границе расставленных фонарей небольшой грудой притащенных ледником валунов, она одним прыжком взлетела на них, прицелилась и, выругавшись, упала на спину. Прямо у нее из-под ног выскочили книги. Они плотно покрывались темнеющими в ночи типовыми черными и темно-синими обложками. Эти тома, щелкая хищно наращенными острыми окладами, устремились к пятящемуся парню.
Дайри вскочила на ноги, сделала предупредительный выстрел в воздух, но тот нападавших не испугал, и черно-синяя волна, обогнув реставраторшу, бросилась к дому. От двери прозвучало несколько выстрелов, и ближайшие книги беспомощно остались лежать на земле, остальные бросились врассыпную. Оутнер поспешил к мальчику и спрятал его у себя за спиной, продолжая целиться из револьвера в темноту.
– Все хорошо, – успокоила Рида Дайри, заставляя себя выйти из ступора. – Это просто дикие книги. Тут неподалеку как раз располагался архив Университета Лунного и Горного дела, где много невостребованных томов диссертаций и мастерских работ. Знаешь, те, одинаковые, они хранились раньше согласно правилам заведения, но никем не читались, даже при защите.
– Зайди в дом, если ты себя чувствуешь неуютно. Я закончу здесь сам, – предложил Оутнер, обращаясь к Дайри, но она, поймав на себе взгляд мальчика, отмахнулась:
– Я в порядке! Я уже пять лет работаю в библиотеке, и этого вполне достаточно, чтобы справиться с боязнью нечитанных книг! – Она направилась ко входу в Толстую Дрю и, обернувшись, возвестила: – Пробоин всего шесть, ремонт можем начать хоть прямо сейчас. Единственная, о которой я беспокоюсь, это…
Она потянулась, чтобы показать на пятно краски, но трубы пришли в движение. Дикие книги облепили их, ловко прячась в отбрасываемых лампами тенях. Дай отпрыгнула и выстрелила несколько раз, не целясь. Книги исчезли из вида.
В наступившей ночной тишине Толстая Дрю выдохнула паром, и в небо поднялись сотни тонких белых паровых струек. Оутнер заложил большой палец в карман своего белого наутюженного жилета и, старательно удерживая красноречивый вздох, заключил:
– Не боишься их. Да. Это все глупости.
Дай выругалась, опустила ружье и упавшим голосом сообщила:
– Пойду наварю каши.
Она решительно закинула оружие за спину, еще более решительно крикнула нашим студенткам, что все спокойно, и направилась к Дрю. На этот раз – давая своей походкой новое определение решительности. Мальчик спросил механика:
– Зачем каша?
– Так мы называем специальный ликровый состав, нужный как раз на такой случай, – сливаем воду из котлов, заливаем состав, накрываем трубы герметичным колпаком, откачиваем воздух, создавая разность давлений, и кашу припечатывает к трещинам. Потом нам остается дать каше застыть – так мы получим пробки, затыкающие пробоины. Специальный проходной голем зашкурит кашу изнутри, и вот – мы готовы двигаться!
– Здорово, можно я помогу вам? А почему Дайри боится нечитанных книг?
Оутнер отдал знак неопределенности, посмотрел на звезды, редко проблескивающие сквозь каменное небо, и протянул:
– Наверное, потому, что она боится, что и ее никто не прочтет. И она останется одна.
– Но она же не одна. У вас огромный дом!
– Это всего лишь предположение, – улыбнулся рулевой, положив мальчику руку на плечо и потрепав его дружески. – Не у всех страхов есть предыстория. Иногда они просто существуют.
Толстая Дрю повернула к ним свежеокрашенный бок и открыла дверь, пуская внутрь.
– Так, – вздохнул Оутнер, осторожно положив на специальную полку шляпу, – пока Дай не наварит кашу, мы ничего сделать не сможем, придется ждать. Ты иди поспи, а я тебя разбужу ближе к делу.
