– Что такое Черная Толпа, думаю каждый из вас знает, но если вам не рассказывали об этом, крошки, старая Тейверр поведает. Черная Толпа – это безмозглая и бездушная войра, состоящая из крошечных, меньше песчинки, механизмов. Они ничего не знают и ничего не помнят, а жидкость между ними, наоборот, все помнит и все знает, но одного не умеет: вопросы задавать. Вот вы как учитесь? Спрашиваете, спорите, глупости говорите, а учитель вас возьмет и поправит и подзатыльник даст, чтобы лучше усваивалось. А Черная Толпа, наоборот, копирует, копирует все, что видит, все, что пожирает. Копирует, а думать, как это применять, ей никак! И вот представьте: идет по земле такая живая черная лужа, состоящая из даром что мелких, оголодавших механизмов, все на пути своем ест, а что ест, образы того она в себя собирает и потом воспроизводит из своих крошек, как из песка. Механоиды, дома́, все, что поела она раньше, – во все она превращается. И так случилось однажды, что ехал через наш апатитовый край Черный Локомотив! Знаете вы Черные Локомотивы?
– Да, мастерица, – гордо ответила девочка, – в них сбежавшие от смерти заводы живут, пока в новый город не приедут!
– Правильно. И вот ехал этот Черный Локомотив, а внутрях у него целая жила библиотека. Томов, наверное, миллион! Книги рассыпались и так долго лежали вместе, что местная войра насытилась их мыслями и объединила их в единый организм, наподобие древней Черной Толпы. И пошла та толпа без ума, без души, без мыслей города есть, да потом города из себя и строить. Только песчаный шторм ее и смог порвать.
Коридор. Дверь в малый лекторий. Встреча. Встреча. Кухня. Дайри снимает с плиты засвистевший чайник и ставит закваску каши в огромной кастрюле. Коридор.
– У атаковавших нас книг нет связующей войровой жидкости, так что их нельзя назвать Черной Толпой, но… – протянул задумавшийся над сказкой Оутнер. – У живых существ, которые так много времени провели в одном помещении, формируется коллективный разум. Они потрепаны, одиноки, они озлобленны на весь мир за то, что их не читают. Но прока от нашей смерти им нет. Чего же они хотят?
Коридор в прихожую. Встреча. Все вместе. Прихожая. Дверь.
– Ясно что, – вздохнула Майранн, потрепав Оутнера по плечу, – они хотят вашу коллекцию, чтобы пополнить свои ряды. Обложки и бумага долго хранятся в здешнем климате, но любому организму нужно обновляться, иначе, – иронично улыбнулась она, – он стареет.
– Или они хотят Толстую Дрю! – предположил Рид. – Чтобы уехать отсюда куда-нибудь!
Стопка. Одна на другую. Дверная ручка.
– Ни Дрю, ни коллекцию мы им не отдадим, – заключил Оутнер. – Спасибо всем, кто помог разобраться в происходящем, идите спать и извините, что подняли вас. Я опущу герметизирующий щит на трубы котла, мы заткнем дыры кашей и уйдем отсюда. Ничего не бойтесь.
Стопка. Ручка. Другие. Расходятся. Прочь. В тень.
Подмастерья бегунского механика отправились к себе, Оутнер положил руку Риду на плечо, и они оба вышли в коридор. Соуранн, стоявшая рядом с одной из старушек, подняла глаза на нее – добрую, теплую – и сказала:
– Мне страшно засыпать одной. Можно мне с вами?
Та отдала знак согласия, и все студентки принялись расходиться по выбранным ими спальным местам, заново желая друг другу добрых снов.
Оутнер тем временем внимательно посмотрел в сторону входной двери и сказал:
– Знаешь, хотя ее можно открыть только изнутри, мне кажется, стоит заклинить замок на всякий случай, чтобы даже если несколько диссертаций и пробрались внутрь Дрю, они не смогли бы открыть дверь для всех остальных.
Не важно. Не важно! Стопка. Дверная ручка! Все! Все внутрь!
Оутнер увидел, как книги забираются одна на другую, добираясь до ручки и вскрывая замок сразу же, но они работали так быстро и так споро, что помешать им не успел. Когда остальные их товарки ворвались внутрь Толстой Дрю, первым делом он оттолкнул мальчика внутрь лектория, а затем вытащил револьвер и разрядил в атакующих.
Из шести раз он попал шесть, и шесть книг упали с подбитыми ходовыми частями, но это не остановило лавину захватчиков и даже не задержало их.
– Вниз! – скомандовала выскочившая из кухни с дробовиком Дайри.
Оутнер прыгнул в лекторий, увлекая с собой на пол ничего не понявшего мальчика, застывшего в замешательстве. За их спинами пронеслись по полу, стенам и потолку десятки книг. Дайри выстрелила, перезарядила и выстрелила снова. Уходя с ее линии огня, книги бросились за Оутнером в лекторий. Он сразу же встал, захлопывая за собой дверь, и скинул с плеч приталенный темно-синий пиджак, собираясь обмотать им руки, чтобы поймать оказавшиеся внутри тома, но не успел.
В пустом на первый взгляд лектории по очереди открылись ящик старинного комода, антресоли шкафа, сам шкаф, широченная тумба для настольных игр и сундук с подушками для сидения на полу. Каждый из этих предметов мебели оказался как раз подходящего размера, чтобы вместить одну старушку: сухонькую, полненькую, сгорбленную, прямую, как лом, но каждую – спящую в обнимку с ружьем. И из каждого этого ружья прозвучал выстрел.
